— А еще я понимал, что терпеть мне придется не всегда и ты, когда-нибудь, свалишь отсюда и нам станет поспокойней, — Келли не вкладывал в свои слова никакого негатива, просто выкладывал то, что у него накопилось на душе. Может они с Перси сговорились? — Раз не будешь спрашивать почему я в этом был так уверен, то отвечу сам. Потому что я увидел в тебе то же самое, что мой отец видел во мне, когда не стал удерживать от того, чтобы отправить письмо армейским рекрутам. Мне всегда было тесно в Эвергейле. Я всегда хотел уехать. И, если честно, не планировал возвращаться.
— А почему вернулся?
— Похоронить мать с отцом, — буднично, недрогнувшим голосом, ответил Келли. — Взял с собой жену. Хотел познакомить её с сестрой. А в итоге похоронил еще и их обеих. И жену. И сестру. А затем её мужа. Племянников. А еще воспоминания. Потому что Шанти’Ра сожгли нашу ферму дотла. Не осталось ничего, Ард. Только черная, выжженная земля и обгоревшие кости. В том числе и детские.
Арди вспомнил слова матери. О том, что она потеряла мужа, а Келли жену. Но это в ночь когда Шанти’Ра напали на Эвергейл. Вот только еще до того, они погубили сестру Келли.
— У меня не осталось никого, Ард. Кроме револьвера и бутылки. И каждый вечер я прикидывал и думал, что мне засунуть себе в горло — виски или свинец. И знаешь — один раз победил свинец. Только вот револьвер дал осечку. Не выстрелил, зараза. А второй раз я спустить крючок не успел, — Келли выдержал паузу и, украдкой, провел ладонью по лицу. Шериф не был сентиментален, но не был и бесчувственным. Просто человек. Как все они. — Все случилось в офисе. Я задержался с бумагами. Твоя мама тоже задержалась. Она принесла что-то на подпись и успела выхватить мое железо до того, как я раскрасил бы стены своими мозгами.
Интересно, как сложилась бы их жизнь, если бы Шайи в тот день не стала задерж…
— Ты сейчас думаешь, что было бы, не задержись Шайи на работе, да?
— Да, — снова без промедлений ответил Ард.
— Честный… честный и жестокий, — и Келли тоже снова, без тени обиды или злобы, фыркнул. — Как зверь.
— Келли, меня воспитывали барс, волчица, рысь, медведь и бельчонок.
— Ха, знаешь, бельчонок в данном перечне выглядит немного нелепо.
— Почему?
— Потому что он из них самый безобидный.
Безобидный Скасти… вряд ли Арди сегодня услышит что-то столь же далекое от реального положения дел.
— Матушка тебе этого не рассказывала?
Ардан покачал головой. Видимо не хотела портить впечатление о своем новом муже.
Келли внезапно, кряхтя и цедя ругательства, наклонился и вытащил из-за голенища рабочих ботинок короткий нож. Но не рабочий, а боевой.
— Признаться, спина меня утомляет даже больше, чем колени, — процедил бывший шериф и положил клинок на столик.
— Что это?
— Нож, Ард.
Ардан шумно выдохнул.
— Извини, здоровяк, мне показалось, что шутка будет забавной, — поднял открытые ладони Келли из-за чего едва не выронил сигару. — Это нож Олафа Бленски.
— Понятия не имею, кто это.
— А ты и не должен, — Келли убрал пепельницу с живота и, хрустя всем, чем только можно похрустеть, потянулся. — Олаф Бленски был моим сослуживцем. И товарищем. Погиб, когда нас отправили в поддержку корпуса, на фланг которого пришелся удар племени. Армондцы пробились через первую линию укреплений и уже почти дошли до окопов, как мы ударили им в бочину. Месиво было еще то, Ард. А потом какой-то перепуганный штабной офицер, опасаясь, что мы не успеем их перемолоть и авангард кочевников пробьется в окопы, отдал приказ артиллерии. И нас накрыло. Всех. Без разбора. Своих, чужих. Осколочным снарядам вообще плевать, кого в труху потрошить. Кони, деревья, люди, Армондцы, Имперцы, Олаф Бленски… да плевать осколкам. И офицерам, некоторым, тоже плевать.
— А чего он…
— Чего он испугался? Ну уж точно не того, что в окопах резня начнется, — в тоне Келли прорезалось явное презрение и нечто сродни мстительности. — За свою задницу он переживал, Ард. Что в отчете придет писать о том, что позиция сдана. А там у руководства повыше возникли бы вопросы к руководству пониже. То бишь — к этому самому офицеру. Вот он и отдал приказ стрелять.
Ардан все еще не мог понять, как подобное было возможно.
— У него не было информации о том, что вы успели ударить в спину кочевникам?
Келли медленно повернулся к собеседнику и какое-то время молча разглядывал.
— Значит не до конца тебя еще пропекла Метрополия, здоровяк… — тихонько прошептал Келли, и куда громче ответил. — Да все он знал, офицер этот. Просто срать хотел. Своя шея и свой маленький, поганый отчет ему был важнее. Нас тогда примчалось сто сорок человек и столько же лошадей. Кочевников порядка двух сотен. А в окопах две опорные точки по пять стрелков в каждой. Ну и сигнальный пункт. И вот ради этого сигнального пункта и двух опорников, офицер покрошил в труху пятьдесят семь всадников Империи, включая Олафа Бленски. Ему осколком пробило легкое. И я стоял и смотрел на то, как мой друг захлебывался и тонул в собственной крови. А все что я мог сделать — просто смотреть. Потому что мне повезло. А ему нет.
Ардан молча смотрел на нож.
