А значит — впереди очередные траты в заведениях Рынка Заклинаний на учебники и научную литературу.
Ардан запустил ладонь в волосы и взъерошил и без того растрепавшиеся пряди.
Какой-то замкнутый круг. Чтобы заработать денег на печатях, ему требовалось потратить деньги на изучение материалов, но, чтобы добыть эксы — ему требовалось продать печати… Да, оставалась возможность заработать что-то в Спонсорской Лиге Магического Бокса, не говоря уже о идеи Милара с продажей изделий медицины Фае…
«
Арди и сам не заметил, как стрелка на наручных часах перевалила за три часа ночи. В отличии от Тесс, которую убаюкивал постоянно качающийся и стучащий колесами вагон поезда, Арда, из-за всего, что произошло, тот лишь наоборот заставлял отгонять от себя сновидения.
И, может, лишь из-за того, как сильно его поглотили вычисления рунических связей, массивов и функции будущей печати, которую он практически с нуля создавал самостоятельно, юноша не заметил, что качка и стук прекратились.
Поезд стих.
Как уставший конь после долгой скачки под палящим, знойным солнцем летней прерии, локомотив затих. Ардан, потянувшийся к масленке чтобы долить жидкость в лампу, с удивлением заметил, что тень над гримуаром больше не дрожит.
Нахмурившись, юноша аккуратно отодвинул плотную, карнизную штору, тесно прилегающую к окну.
Поезд остановился прямо посреди степи. Ни около станции или где-то в осмысленном месте. Просто замер и все. Неподалеку от холма, за которым по небу разлилось черное озеро, усеянное разноцветными огнями.
Остановку можно было бы объяснить технической необходимостью, но Арди не видел чтобы вдоль состава, изогнувшегося полумесяцем, кто-то ходил. Или чтобы около локомотива было хоть небольшое оживление.
Совсем даже наоборот.
Казалось, что поезд действительно уснул. Замер и, прикрыв глаза, в роли которых выступали громоздкие фонари на носу металлической махины, погрузился в глубокий сон.
Ардан поднялся на ноги и, взяв посох, подошел к Тесс. Та ровно дышала и все так же свернувшись комочком, спала.
Юноша дотронулся до её плеча и слегка толкнул. Но рыжеволосая красавица и не думала просыпаться. Даже когда Арди, наклонившись, аккуратно поднял ей правое веко — то лишь увидел полу закатанные глаза с расширившимся зрачком.
Тесс спала. Так крепко, что вряд ли что-то вообще имело силу привести девушку в сознание.
— Не может быть, — прошептал Арди и, наклонившись к невесте, «прикрыл» глаза. Расслабившись, он «открыл» взгляд изнанке мироздания и, поднеся ладонь к лицу возлюбленной, схватил её дыхание.
Он прислушался к нему и его рассказам, увидел в них очертания того, чего в дыхании человека не должно присутствовать. Арди увидел черный ветер и услышал шепот звезд.
Искусство Эан’Хане.
Весь поезд утонул в нем.
Магия ощущалась в стихшем стуке поршней, завернувшемся в плотное, дарящее негу одеяло покоя и забвения. В том, как смолк, замедлившись до шаркающей походки старика, стук сердец пассажиров, которых сон застал врасплох. Кого за газетой, кого в постели, а кого в сидячем вагоне, где пассажиры легли друг другу на спины, а порой и в проход.
Темные ветер, одновременно черный и прозрачный, окутал поезд утренним туманом, но плотным и вязким, как мокрая вата.
Арди «открыл» глаза и снова увидел перед собой лишь спящую Тесс. Мирно сопящую и видящую приятные сны.
Тот, кто остановил поезд не искал вражды и не хотел причинить никому вреда. Он лишь хотел поговорить. Вот только Арди слишком хорошо помнил истории прадеда и Атта’нха чтобы так легко доверять ночным визитерам.
Он надел поверх нижнего белья, в котором провел последние несколько часов, легкие брюки, пиджак с жилеткой, повесил на пояс гримуар, а на пальцы надел кольца с накопителями.
Взяв в руки посох, Арди открыл дверь и, выходя в вагон, легонько ударил посохом о пол. В то же мгновение дверь, с внешней стороны, на мгновение расчертила металлическая паутина. Вспыхнула и тут же погасла.
Вздохнув, юноша развернулся и зашагал в сторону тамбура, откуда спустился по откидной лестнице.
Туфли тут же утонули в вязкой земле и высокой траве. Лицо лизнул радостный, холодный, никогда не устающий ветер, качающий зеленые и золотые стебли. Летом в степи жарко, как на сковородке, а ночью холоднее, порой, чем в осенние недели где-нибудь на западном побережье.
Март Борсков рассказывал, что Алькадские прерии напоминают этим пустыню Аль’Зафиры. Впрочем, Арди никогда там не бывал, вряд ли побывает, да и вообще с трудом представлял себе что значит — «земля из песка».
Придерживая шляпу рукой, дабы ту не утащил задиристый бриз, Ардан, опираясь на посох, поднимался на холм. И с каждым шагом ему казалось, что земля под ногами все сильнее напоминает кучевые облака, а небо над головой — влажный, речной камень, пронизанный жилками драгоценных металлов.
Шаг за шагом, все выше и выше, пока все вокруг не застыло.
