— К Биджу! — Сасори отбросил от себя куклу Геноске. — Бесполезно! Как бы я ни был хорош — ты ужасен! Тоже мне «сильнейший джонин Кири»! Пф!
Геноске не ответил, тихо скрипнув в углу, так как уже долгие недели был мертв. Он был не первой марионеткой, которую Сасори создал из ранее живого человека, но именно на него юный гений кукловодства возлагал большие надежды. И они даже частично оправдались — при жизни являясь джонином, Геноске сохранил практически все свои умения и силу. Но это — плохой результат, потому что он не идеален.
Идеальной будет марионетка, которая приумножит свои силы после жизни. Нет, даже не так… Идеальная марионетка получит вечность. Вечность силы. Да…
— Тогда мне нужен материал, — выдохнул Сасори, вставая с рабочего стула и приводя Йошимицу в готовность. — Что-нибудь интересное…
Улицы Песка были пустынны. Услышь кто-либо мысли Сасори, он бы мог заподозрить в молодом шиноби любителя каламбуров и шуток. Но пробраться в мозг к одному из лучших кукловодов в мире не смог бы даже гений клана Яманака. Да и не был Сасори шутником. Он был Творцом и Поэтом, и его искусство подтверждало оба этих звания.
Этим он и отличался от своего отца.
— Сын, — отец кивнул, не оборачиваясь, сосредоточив все свое внимание на стойке.
Шиццу Акасуна — один из сильнейших шиноби Страны Ветра. Один из двух, если быть точным. Вторым был сам Третий Казекаге, которого считали самым могущественным шиноби, когда-либо занимавшим этот пост. Но именно что пост — не самым сильным в мире или даже в самом Песке, нет. Пока жив Шиццу Акасуна — нет.
Сасори посмотрел на домашний полигон скучающим взглядом. В обычных домах, и даже особняках, для тренировок и практики присутствуют додзе, но в своем отец организовал целый полигон. Это было практично, ибо после его серьезных тренировок додзе всякий раз приходилось бы отстраивать заново.
Большая часть врагов Ветра считала, что клан Акасуна — сильнейшие кукловоды в мире, и они были правы. Но они заблуждались, считая, что это — все, в чем силен клан. И даже в самом Ветре немногие знали, что патриарх Акасуна — Шиццу Акасуна, является еще и непревзойденным мастером тайдзюцу.
Кукловод и мастер тайдзюцу— невиданная ранее смесь. Сильно нетипичная и даже странная, чтобы навскидку определить ее потенциал. Но только не для отца — он знал все о своем потенциале и всякий раз совершенствовался, расширяя его все больше и больше.
Вот и сейчас — техника, в стойке которой он находился, была экспериментом и той самой проверкой потенциала. Отец стоял в защитной стойке, а у его левого плеча трепетал Кокуродо — его личная марионетка, рассчитанная на ведение дальнего боя.
И вот наступает миг, когда пальцы на ногах отца напрягаются, и он выстреливает своим телом вперед. Достигнув невидимого врага, он полоснул своей рукой по предполагаемой груди, и от этого движения активировался Кокуродо, раскрыв свою механическую пасть и сделав целый залп сенбонами, на которых был яд.
Не смотря в его сторону, отец отклонил голову, пропуская у уха град мелких игл, и тут же сделал подсечку. Кокуродо вновь угрожающе затрещал и атаковал сгустками жидкого пламени, выстреливаемыми из его ладоней. Предполагаемому врагу не предполагалось выжить, но Шиццу Акасуна не любил предполагать — он любил действовать наверняка.
Сасори лишь зевнул, без интереса смотря, как отец громит выдуманного врага. Безусловно, полностью доработанная, эта техника станет могучим оружием для всей Страны, но только на время. На то самое время, пока отец не состарится и не одряхлеет. Лет на десять-пятнадцать. Слишком мало.
По сравнению с вечностью, вообще все слишком мало.
Грохнул взрыв, означающий финальное движение в комбинации, и из дыма и сора, поднявшихся из-за взрывной волны, вышел отец. Он тоже не выглядел удовлетворенным своей техникой.
— Чего-то сильно не достает… — произнес он полузадумчиво. — Мои скорость и сила… тайминги… ритм… Все на высоком уровне. Но этого мало для настоящего боя. Я что-то упускаю.
— Кокуродо, — произнес Сасори и пожал плечами, когда отец на него посмотрел. — Он тебе не подходит. Он слишком слабый для тебя.
— Марионетки ближнего боя могут мне соответствовать, но только потому, что их техника — моя техника, а их прочность — прочность материалов, — отец вздохнул и надел привычные очки. — Но как же мне улучшить марионетку дальнего боя по твоему?
— Ниндзюцу, — просто ответил сын. — Ты же знаешь, это возможно.
Отец нахмурился и смерил его взглядом. О да, он знал. Но Шиццу Акасуна никогда не пойдет на то, чтобы превращать людей в куклы. Его гордость и понятия о чести и достоинстве шиноби никогда ему не позволят. И не только ему, но и кому-либо еще.
— Мы это обсуждали, — припечатал он, выдохнув. — Твой проект аморален. Песок не будет этим заниматься.
— Ты говоришь так, будто бы ты — Казекаге, — Сасори позволил себе слабую усмешку. — Не тебе решать.
— Казекаге тоже тебя не поддержит, — отмахнулся отец, повернувшись спиной. — Тебя никто не поддержит.
