Вернувшись в кухню, он брызнул на лицо водой и, чувствуя комок в горле, направился в сад, где в шезлонге по-прежнему лежала Норма. Он присел на траву в паре метров от нее, не смея ни повернуть назад к дому, ни приблизиться к матери, поскольку понимал: ему придется сидеть здесь до тех пор, пока Хейли не укатит прочь.
Он молился, чтобы все поскорее закончилось, и очень надеялся, что принял правильное решение. Он должен был себя в этом убедить, чтобы не поддаться страху, что исключительно по его милости мир вот-вот вновь обрушится на них, и на этот раз их уже ничто не спасет.
Хейли встала на ноги не сразу. У нее нещадно ныло все тело. Но боль надлежало превозмочь. Другого выхода не было.
Одолев последние ступеньки лестницы, она припала спиной к стене: в глаза брызнул слепящий свет. Она так мечтала об этом мгновении – и теперь вот испугалась.
В глубине дома играла музыка – через какое-то время она ее узнала. Звучала мелодия из фильма «Волшебник страны Оз», который она очень любила, когда была маленькая.
В коридоре оказалось пусто. Она осторожно двинулась вперед, стараясь ступать тихо-тихо, чтобы не заскрипел пол, – и вдруг ей показалось, что вверху, слева, у лестницы, которая вела наверх, что-то промелькнуло – вроде как тень.
Однако Хейли продолжала идти вперед с оглядкой, чтобы не упасть.
Дверь в гостиную – справа – была открыта. Вот откуда доносилась музыка.
Хейли думала лишь о том, как бы поскорее добраться до входной двери, находившейся в трех метрах от нее. Но, заглянув в гостиную, она увидела одну из своих клюшек, небрежно приставленную к камину, – ту самую, с помощью которой она учила Синди бить по мячу.
Она не могла оставить им ничего, что пока еще связывало ее с матерью. Она вошла в комнату, собираясь забрать клюшку. На экране Дороти, Страшила, Железный Дровосек и Трусливый Лев топали по дороге, вымощенной желтым кирпичом, в страну Оз.
И в этот миг она заметила…
Когда было уже поздно…
Синди…
Девочка стояла на коленях на ковре в розовом платьице, повернувшись к ней спиной, и точно завороженная смотрела фильм, подпевая Джуди Гарланд.
Хейли потянулась за клюшкой, не сводя глаз с девочки. Если Синди ее увидит, она наверняка закричит, и тогда все погибло.
Но она не могла уйти, даже не попытавшись…
Пол скрипнул в то самое мгновение, когда она прикоснулась пальцами к рукоятке клюшки.
Синди, вздрогнув, обернулась и уронила пульт от телевизора на ковер. У нее были слишком ярко подведены глаза, губы краснели от помады, размазавшейся даже по щекам. На ее лице, которым так восхищалась Норма и которое она должна была вскоре бесстыдно выставить напоказ, читалось недоумение.
Застав ее в таком виде, Хейли почувствовала прилив неодолимого отвращения.
Девочка тотчас вскочила, словно собираясь убежать.
Хейли схватила клюшку, крепко сжала рукоятку.
И, недолго думая, ударила девочку прямо по лицу.
Синди упала на четвереньки – кровь ручьем полилась на ковер. Хейли рассмеялась. Эта мерзкая девчонка, не оправившись от потрясения, как будто не соображала, что с ней случилось. Ее рот превратился в грязно-красное месиво из сгустков крови и косметики. В своем красивом платьице, перепачканном кровью, она теперь напоминала маленькую принцессу из фильма ужасов.
Такое Норма ни за что не переживет: все надежды увидеть однажды свою дочку в ярком свете софитов разбились вместе с ее очаровательным носиком.
Синди вырвало прямо на платье, она расплакалась – слезы, стекая по разбитому лицу, оставляли на нем, между ссадинами, водянистые разводы.
И тогда, содрогнувшись от нахлынувшего на нее чувства мести, Хейли снова ударила ее по лицу, и кожа на нем лопнула, точно обшивка мяча. Затем она нанесла еще один точный удар, притом изо всех сил, которые смогла собрать, и выбила ей челюсть, да так, что у нее изо рта брызнула струя крови, которая достала до стены.
Синди тяжело рухнула навзничь. Хейли склонилась над ней и застыла как завороженная. Девочка больше не двигалась. Даже было трудно определить, дышит ли она.
