Её, белеющая среди потока воды, светлая кожа – вырисовывала очаровывающий силуэт её фигуры. Намокшие длинные волосы, обвивая тонкую шею, ниспадали на хрупкие плечи. Вода, небольшими ручейками продолжая их окончание, струилась по гибкому стану, огибая плавный изгиб талии, переходящей в безупречную окружность нешироких бёдер. И стекала по длинным стройным ногам, разбиваясь в сотни мелких брызг у основания их малоразмерного, с тонкой щиколоткой, начала.
Ему вдруг захотелось превратиться в один из этих ручейков, беспрепятственно ласкающих её тело…
Не в силах больше сдерживать свои эмоции, он словно «мотылёк, приворожённый светом свечи в ночи»; повинуясь желаниям природного инстинкта, поспешил «сгореть в его прекрасном огне».
Забыв обо всём, не слыша и не видя ничего вокруг, он шагнул в ограниченное пространство душевой под искусственный дождь.
Он взял её ладони в свои и отвёл их в стороны, почувствовав как холодны пальцы её рук. Длинные и тонкие, они просвечивались на свету бледно-розовыми оттенками.
Она всё ещё прятала свои стыдливо потупленные глаза, прикрывая их – невероятной длинны белёсыми ресницами, подрагивающими от скатывающихся редких капель. А капли катились дальше, разбиваясь мелкой росой – по уголкам чуть припухлых влажных губ. И собирались в более крупные росинки на её юной груди, двумя холмиками возвышающейся на волнующем ландшафте её профиля, продолжавшегося плавной линией живота. И копились в золотистом мыске мягких волосков, венчающих те прелести женской красоты, которые обычно тщательно скрываются от посторонних, но открываются в своём великолепии лишь избранникам её сердца.
Повинуясь непреклонной воле желания, он поцеловал её в губы. Сначала легко – лишь обозначив своё намерение. А, почувствовав, как она потянулась к нему, в сладкой истоме прикрыв свои глаза – более основательно. Но всё также нежно.
Прижимая её к себе, он почувствовал, как вздрагивает её разгорячённое тело от его прикосновений.
Бессистемными движениями своих рук, она сняла с него успевший уже намокнуть комбинезон.
Всё произошло само собой…
Ощутив прохладное тепло её внутреннего мира, он почувствовал умиротворение кипевших внутри желаний, потребностей и возможностей. И услышал вдруг – бившееся в едином порыве с его – её сердце!
Хотелось бесконечно продолжать это наслаждение плоти и души, с всё больше нарастающим пиком развязки…
Но наконец он почувствовал – словно всё внутри него вдруг потеряло свой вес. …И в едином потоке пронеслось через мостик из плоти – в предмет его обожания!
Стон восторга вывел его из опьяняющего чувства близости и вернул в мир реальности…
Катрин была всё ещё в забытьи. Обняв его за шею обеими руками, она с прикрытыми от счастья глазами бормотала шепотом, ласкающие его слух слова:
– Дима!.. Димочка!.. Родной мой!.. Любимый!
Он поднял её на руки и перенёс к креслу управления. И усадив к себе на колени, прикрыл нагое тело тёплым пледом.
Звездолёт, управляемый автопилотом, ведшим его по прямой – незначительно уклонился от извилистого направления энергопотока. И как раз в этот момент пошёл по линии периферии естественного светового течения, по косой удаляясь от иллюзорно-размывчатого следа дыры временного отверстия.
Дмитрий поспешил включить обратный ход. Благо, что русло жизненной энергии было ещё незначительно удалено и визуально наблюдаемо.
Без лишних хлопот, послушный корабль проделал обратный маневр; и, вновь увлекаемый рекой потока – устремился в пробиваемые им бреши. Сворачивающие расстояние и время в световом течении пространства.
Катрин, свернувшись калачиком, уютно разместилась на его коленях. И обнаружила признаки своего присутствия, с кротостью ягнёнка поцеловав его в губы.
Бережно удерживая её лёгкое состояние, от прихлынувшего чувства нежности Дмитрий тихо поинтересовался:
– Тебе хорошо со мной?
Она молча часто закивала головой и всхлипнула. И даже была готова слёзно расплакаться – толи от пережитого чувства сладострастия; толи ещё от чего-то, что называется женским счастьем.
Заранее опасаясь его потерять, она со слезами на глазах спросила:
– А ты меня не бросишь теперь? …Мне подумалось, что так не бывает… Чтобы было всё хорошо, вот так сразу!
Он поспешил утешить её:
– Бывает, ведь я же люблю тебя!
Она со счастливым блеском в глазах снова поцеловала его. И, положив голову на плечо, осторожно спросила:
– А ты будешь мне изменять?
Дмитрий, усмехнувшись, подумал: «Началось!». И с иронией присущей несерьёзному ответу, не раздумывая, выдал:
– Конечно… Ведь чтобы ценить вкусную булочку, надо иногда пробовать чёрствый сухарик.
Она на миг задумалась, переваривая его слова. И ещё сильнее прижавшись к нему, с какой-то радостью обречённости заключила:
– Ну и пусть… Всё равно я тебя никому не отдам! Главное, чтобы ты душой оставался со мной.
