По истечении трёх минут я восседал за столом, ломящимся от бисквитов, молока, лимонада, сливок, фиников и прочих явств. Усердные клевреты даже водрузили меж ними хрустальную вазу с пурпурным, как открытая рана, гладиолусом. Тарелка, поставленная передо мной, была терракотовой и казалась древне-эллинским экспонатом. На её черном поле выделялись тёплые нагие фигуры молодых воинов. Один стоял, грациозно согнув в локте руку, второй, держась за копье, склонялся к нему. Присмотревшись, я различил в пальцах первого горящую спичку, от коей второй прикуривал. Очнувшись от созерцания посуды, я обнаружил его светлость сидящей напротив себя.
- Угощайтесь, - любезно предложил он и умолк, преодолевая неловкость, я преступил к трапезе. Отсчитав дюжину вафлей, канувших в моём рте, милорд сказал: "Ну, спрашивайте".
- Кто такая Лициска?
- Зверюшка. Вы её видели.
- И она давеча нализалась психоделических снадобий?
- Нет, она сама по себе шалунья. Склянки - это время.
- Какая глубокая метафора!
- Говорят, её придумал сам Морган.
- А что он написал из известного?
- Завещание его знаменито.
- Элегия?
- Нет. Обычное завещание с приложением карты островов, где он позарывал награбленное золото.
- Так он вовсе не был поэтом, - разочаровался я.
- Может и был, но в тайне. Прославился он как пират.
Я сугубо смутился, позволив себя так мистифицировать, и снова принялся поедать печенье. Сочинитель "Корсара", через чур, как видно, проникшийся жизнью своего персонажа, ничего не брал с блюд, и прибора ему не положилось, но уста и челюсти его шевелились.
- А что вы жуёте? - полюбопытствовал я.
- Вяленые листья табака и лавра.
- Зачем?
- Чтоб не есть ничего другого.
- Вы поститесь по мусульманскому обычаю?
- Да. Пожалуй, - рассеянно отвечал поэт.
- Позвольте вам заметить, однако, что таким способом невозможно убить чувство голода. Напротив! Вы, во-первых, усиливаете его острым вкусом пряностей, во-вторых, жеванием сигнализируете желудку производить побольше желудочного сока, чтоб переработать грядущую пищу, но она не поступает, и едкий кислотный секрет разъедает ваш орган изнутри!
- Откуда вам известны секреты моих органов?
- Секретом называется биологически активная субстанция, вырабатываемая железами.
- Какая глубокая метафора ... Вы медик?
- Я изучал медицину.
- Отлично. Добро пожаловать в семью...
***
Это выше и великолепнее всего, о чём я мог мечтать. Увидав однажды этого человека издали, я считал бы, что не напрасно прожил жизнь, и вдруг я не только поступаю к нему на службу, но ужинаю и ночую в его доме!
Однако странное событие потрясло мой ночной покой. Ровно в двенадцать часов в мою опочивальню вошло семь человек в руках со свечами и картонными карточками, расселось полуколесом у кровати и без предупреждений зачитало по очереди следующие нелепости:
- Если кажется теперь вам, что вы угодили в сказку, что хозяин ваш - приличный, благородный человек, вы в жестоком заблужденье и, чтоб избежать несчастий, все советы наши крепко намотайте на усы.
- Если пригласит милорд вас перекинуться с ним в карты, чтоб забавою невинной долгий вечер скоротать, откажитесь лучше сразу под предлогом неуменья, а не то лишитесь глаза, и костей вам не собрать.
- Если господин откажет вам в покупке новых туфель, не захочет выдать денег на починку сюртука, бесполезно долго клянчить; съешьте в утешенье трюфель и стащите старый галстук у него из сундука.
- Если вдруг милорд решится вас оставить без обеда и отправить с порученьем вас на почту или в банк, не теряйте время даром, заскочите в ресторанчик, основательно поешьте: банк от вас не убежит.
- Если вдруг взбредёт милорду выгнать вас из вашей спальни, выставить вас на ночь глядя на чердак или балкон, не рыдайте, как сиротка, а скорей мушкет хватайте и орите во всю глотку, чтоб он сам катился вон.
- Если скажет его светлость, что вы олух и бездельник, что от вас одни убытки, грязь и головная боль - оправдаетесь вы тотчас, коль сошлётесь на увечья, слабость общечеловечью и влюблённость в алкоголь.
- Если его светлость спросит, любите ли вы Шекспира, посещаете ли театры, сочиняете ль стихи, отвечайте: "Да, бывает", даже грамоты не зная и в культурных заведениях не сидевши отродясь.
Затем они встали и ушли. Я подумал: "Недоумки" и снова заснул.
***
Серебристый флёр утреннего света струился над моим ложем вперемешку с табачным дымом сидящего подле лорда Байрона, сдержанной улыбкой приветствовавшего моё пробуждение.
- Мне надо вам сказать что-то важное, Уилл.
- Мне вам тоже.
- Валяйте.
- Прежде - вы.
- Хорошо. Скажите, я похож на того, кому нужен врач?
- А я похож на врача?
- Во сне - не очень... Так кто вы, таинственный посетитель?
- Тот же, кто вы сами.
- Это как???...
- Я писатель.
- ...... И внутривенных кислородных инъекций вы делать не умеете?
- Нет.
- Как же мы с вами будем жить?
- Как друзья.
- А вы знаете, как живут друзья?
- Да что там знать!...
Он отошёл от меня, не сказав того, что подразумевал важным, но некоторое время спустя наш разговор продолжился по моей на сей раз инициативе.
