А если мало кажется подённой меди,
То, дерзости у беса испросив,
Пойди к богатой одинокой леди,
Скажи: "Возьми меня. Я молод и красив".
Иль обучись искусству краж
Во тьме преступничьей берлоги,
Иль кормит пусть тебя шантаж,
Или торгашей запуганных налоги.
Нам не понять теперь ни стать, ни суть:
Ты оказался глупым или слишком мудрым,
Коль предпочёл всем навек уснуть
От опиума жёлтым утром.
- Уж лучше так, чем хоронить свой гений в гнилой трухе газетных объявлений! - прокричал я. Джордж козырнул мне по-флотски, и началось столпотворение. Фанатики чуть не разорвали нашего кормильца на части. Дамочка, к руке которой он слегка прикоснулся губами, упала в обморок.
Что-то тяжёлое внезапно опустилось на моё сердце. Даже нравственная агония бедняги Шелли не радовала меня, даже собственный удачный экспромт...
Наш стол засыпали цветами и уставили лучшими блюдами. За всё это было уплачено из моего кармана, а меня финансировал мой хозяин. Порочный круг...
Шепчет что-то официанту, дожидается стакана, отходит и цедит, не опрокидывая.
- Почему вы никогда ничего не едите? - решительно спросил я, подойдя к нему.
Он глянул как-то пьяно, роговица его глаз выцвела до плохого нефрита, а белки испещряли красные жилки. Я попятился и выбежал на улицу.
***
На обратном пути мы зашли в другой трактир. Здесь не было посетителей, и нас накормили без особых церемоний, но перед самым нашим уходом владелец заведения с поклоном попросил у Джорджа сохранить память о визите такого славного человека, переименовать в его честь отель или что-нибудь в этом роде. Это доконало Шелли. Он посмотрел на собрата с откровенной злобой, словно спрашивая: "И что дальше, мерзавец?!".
- Разумное желание, - посыпалась с уст милорда свинцовая стружка, - Давайте встретимся завтра в два по полудни у нотариуса З. и составим договор об условиях использования вами моего брэнда. Заранее могу предупредить, что моё имя стоит от трёх тысяч франков в год, имена моих героев - от двух, героинь - одну. Если это не слишком для вас дорого, до скорого свидания.
Последние судороги раздавленного Шелли выразились в ругательствах, типа лицемер, филистер и выжига, которыми он осыпал Байрона до самого дома.
Поделом им обоим. Но один из них был всё же весьма доволен мной за этот день и ночью искусно развеял мои грустные мысли.
***
Чтение вслух - добротная респектабельная забава. Если, конечно, вам не попадётся под руку Колридж или Хоффманн. Некоторые таланты могут, однако, и на страницы Ричардсона напустить отборного хоррора:
- "... при ея свечении на зловещей поляне Стоунхенджа узрел я сэра Уоргейфа. Что ещё затевает сей богомерзкий джентльмен!? Не алчет ли он невинной крови мистера Грендиссона и позора его прелестной обожаемой сестрицы!? Нет, он пал ещё ниже. Он обратился к ворожбе. Он скликает языческих демонов и велит им устроить так, чтоб благонравная девица Дженни Байрон вместо счастия с этим ханжой вкусила горчайшего разочарования, узнала о своём благоверном триста чудовищных тайн, а также чтоб все ея потомки были столь глупыми и неудачливыми женихами, сколь жестокой невестой была она!"
- Что за удовольствие читать чужое, когда можно сочинить своё? - прервал импровизации Джорджа только вчера воскресший и ещё ничего не соображающий Перси.
- Что ж, давайте придумаем по новой страшилке и расскажем, - согласился милорд.
Мы разделили бумагу, чернила и разошлись по отдельным кабинетам.
Я уронил на свой лист слезу и больше ни на что не был способен. Вдруг ко мне постучался мой повелитель и прошептал:
- Ну, как получается?
- Нет, - скорбно сознался я.
- Аналогично. Как быть?
- Да никак! - воспрял я, - Бьюсь об заклад, что у тех троих тоже ничего путного не выйдет.
- Ау, Уилл! Мы кто? Римский сенат? или консилиум? Мы же писатели! Если у нас не получится, то у кого же?...
- Мне тут видится только один путь - вообразить какого-нибудь настоящего врага и измочалить его в пух и прах.
- Что вы! Грех на душу!
- Как хотите. А я уже кое-то придумал.
***
"Чума на оба ваши дома!!!" - воскликнул бы добрый Боккаччо, выслушай он наши непутёвые взвинченные новеллы. Клара рассказал всем давно известную историю лорда О., застрелившегося от счастья. Перси вытянул за уши из Тартара гесиодовых уродцев и поместил их в зарю своей биографии - хороший приём для деморализации главного противника. Я рассказал анекдот о даме, чья голова превратилась в череп оттого, что она подсмотрела в замочную скважину какое-то таинство. К сожалению, мисс Годвин не поняла намёка. Ей самой хватило ума пересказать свой кошмарный сон.
