Если господин Гёте сочтёт автора этих строк законченным придурком, оно никому не повредит. Если же откликнется - Шелли лопнет от зависти!
Затем я обошёл окрестные харчесвни и предупредил о том - о сём, раскошелился немного на ловушки для моего тщеславного соперника. А что? Я тоже люблю развлекаться!
***
Экскурсия в горы - отличная идея!
Видели бы вы его светлость в походном наряде! Кремовый сюртук на алой подкладке, толстый кожаный жилет со вшитыми кобурами, массивная портупея вдоль в последний раз белых штанов, перчатки без пальцев, перстни с аметистом, рубином, гематитом, серебряные цепочки и заклёпки на сапогах, в петлице цветок аквилегии, на голове - бежевая треуголка, из которой свисает искусственная косичка с янтарными бусинами. В одной руке он держал полупустой рюкзак, в другой - уже известное читателю ружьё. Неразлучные псы были наряжены в попоны, изображающие английский флаг.
Шелли плаксиво засмеялся, увидев его. Серьёзная Клара выразила неодобрение. Мэри, видавшая и не такие виды, молчала.
Молчал и я, крадясь позади всех и слушая верещание Перси о сущности и ипостасях красоты, и, кажется, я был единственным, кто ему внимал. Перелом для младшего лирика наступил с моим вопросом к Джорджу о какой-то травке. Тот мгновенно вспомнил (или придумал) её название на трёх языках, а также пару легенд об этом крошечном создании Альп. С той минуты он не закрывал рта. Мы узнали, что он с детства и по гроб жизни виноват перед родом прямокрылых, потому что считал безобразными ручных сверчков своего полоумного деда и выгонял их из своей тарелки. Тут же всплыли библейские рассказы о саранче и друидские заговоры от неё. Потом, увидев пчелу, он пересказал миф об Аристее и Эвридике, из коего следовали философские выводы о том, что любовь не отчего освобождать, кроме похоти (прозвучал пифагорейско-платонический гимн); смерть, как и жизнь, обратима, а дух зверей - от тли до быка - свят, как ангельский. Браво, ваше благочестие! У Перси острая аллергия на теологию.
А вот и трактир! Заходим, садимся, берём меню. Хороший выбор салатов и вин. И на каждой странице броское примечание: "Для ветеранов Аустерлица, Бородино, Ватерлоо - скидка 50%. Для лорда Байрона - всё бесплатно".
Сама ходячая сенсация в недоумении, но вскоре предполагает, что кто-то, верно, распустил слухи о том, как мало она вообще ест.
- Какая разница, - в нетерпении зашептала Клара, - закажи всего побольше от себя, а мы съедим.
- Вот это всеобщий подход к моей персоне, - пожаловался мне оглушённый своей славой.
- Угу, - посочувствовал я, кивая, хотя, кажется, и в мой огород отлетал метеорит.
- Надеюсь, у тебя собой паспорт, - продолжала будущая мать.
- Нет. Зачем он мне в горах?
- Чтоб тебя можно было опознать, если бы ты свалился в пропасть.
Джорджа передёрнуло. У него свои тараканы. Но Мэри привела его в чувства кратким ласковым взглядом. Тут подошёл кельнер.
- Насколько я могу судить, - пропел он, изгибаясь штопором, - господа - англичане?
- Да-да! - живо отозвалась голодная Клара.
- Нет ли среди вас лорда Байрона?
- Есть! Вот он!
Официант надел очки и пристально посмотрел на Джорджа.
- Это действительно вы?
- Ну, что вы, - стушевался живой классик, - Мои друзья шутят.
- Это нетрудно проверить.
Человек с полотенцем обернулся к посетителям:
- Господа, у кого имеется при себе портрет лорда Байрона?
Отказов не было. Просыпались только реплики: "А у вас здесь что, своего нет!? / Я думал, это приличное заведение!...". Каждый вынул из кармана, корзинки, корсажа икону романтизма. Сличение повергло официанта в печаль: невозможно было поверить, что эти тридцать семь гравюр и эмалей посвящены одной и той же личности, а сходство аутентичнейшей из них с нашим спутником было мизерно.
- Как известно, наш первый льготник, имеет особую прискорбную примету, - не унимался ресторанный служака, - Вашей милости стоит сделать несколько шагов, и всё станет ясно.
- Пусть лучше почитает что-нибудь! - закричали из-за столиков.
- Может, я просто заплачу за обед? - затравленно предложил избранник судьбы.
Поднялся адский гвалт, требовавший выступления.
- Ну, давайте, позажигайте! - шепнул я Джорджу.
Он встал, и стало тихо, как под водой. Нетвёрдыми движениями расстегнул сюртук, ослабил галстук, на цыпочках пробрался к стойке, положил на неё разведённый в стороны руки и начал, поводя взором с невидящей равномерностью маякового луча:
- Каждый уважающий себя писатель современности должен хоть одно произведение посвятить трагически жившему и погибшему Томасу Чъттртону, вот и я обращаюсь к нему с таким стихом:
Ты говоришь, что родился поэтом,
Но беден ты, и не блистать твоей звезде.
Что за беда? Скорее обратись к газетам:
Работники нужны везде!
Гаси с утра и зажигай под вечер фонари
На площадях, на остановках мой кареты,
Или в закусочной лапшу вари
И сочиняй свои сонеты.
