- Вы знаете обо мне то, чего не знаю я сама. Расскажите вы мне, что вы сделали со мной и по какому праву?
- По праву силы. Но вообще мы народ не злой. Мы были уверены, что ваша душа уже в лучшем мире, а с пустым телом можно делать что угодно. Нам в голову не приходило, что вы возьмёте и очнётесь, - лживо и по-хамски отчиталась Альбин, - Но уж, коль скоро так случилось, мы хотим стать вашими друзьями.
- Любовниками?
- Если на то будет ваша воля.
Девушка откинула от лица чёрные пряди, обвела томным взором нас троих. Она была удивительно хороша даже в этом плачевном состоянии. Мягкие её губы начинали розоветь, в светло-голубых глазах появились искорки, но выражение лица оставалось скорбным. Джеймс промокнул рот салфеткой и вымолвил:
- Лично меня и дюжина чьих бы то ни было воль, мисс, не принудит к сближению с вами.
- Но это уже случилось.
- Отнюдь. Я не только не прикасался к вам, но и впервые вижу вас так близко. Вы довольно миловидны, но я женат и разочарован...
- А вы? - обратилась Полина ко мне.
- Я нахожу вас чудом прелести, но как не смел, так и не посмею осквернить вас даже помыслом грубым! Всё, чего я желаю от вас, это вашего скорейшего выздоровления...
- На самом деле, - едко усмехаясь, вставил Стирфорт, - он позарез хочет знать, что вас побудило к самоубийству.
Это было правдой, но не отменяло моих слов.
- Покажите мне того, кто никогда не мечтал о смерти! - проворчала в полупустую кружку Альбин и привлекла обращение Полины:
- Так это вам я обязана жизнью и бесчестьем?
- Никакого бесчестия вам никто не причинил, - сказал я, - Эта особа - не наш брат, а ваша сестра. Она не могла нанести вам никакого ущерба!...
- Во всяком случае крупного, - уточнила разбойница, - Этих ребят с нами действительно не было, так что потерями мы обошлись минимальными.
- Зато обрели такую очаровательную сотрапезницу, - любезничал я.
- Вы ничего обо мне не знаете. Я вовсе не хороша...
- Только не надо сейчас исповедей! - запротестовал одинокий лорд, - Самоубийство - не оспа. При большом желании и меньшем стечении народа его можно повторить.
- Сударь! - крикнул я, - боюсь, вам придётся искать другого доильщика вашей козы!
В нашу перепалку вмешался тут самый влиятельный голос - плач крошки Ноа, лежащего на отцовых коленях. Джеймс вытащил его на общее обозрение.
- Не кладите на стол: плохая примета! - предупредила Альбин, благородный же родитель, не внимая совету, стыдил меня:
- Отказываясь доить, вы не мне вредите, а ребёнку!
- Что это? Младенец? - заинтересовалась Полина. Она даже привстала, чтоб лучше рассмотреть.
- Успокойте его! - попросил Стирфорт.
Альбин вышла из-за стола, набрала кастрюлю воды и поставила на горячую плиту, приговаривая:
- Мелюзгу надо чаще купать.
- Чаще, чем кормить?
- Кормить его мне нечем. Разве крови нацедить в ваш белый рожок...
- Можно я попробую? - предложила Полина, протягивая руки.
Джеймс сбыл сынишку, не преминув при этом обнаружить свой скепсис:
- Вряд ли у вас что-то получится, если вы сами не мать...
Последнее слово будто все силы из него исторгло, он сел и надолго умолк, а Полина без тени стеснение распахнула сорочку и дала малышу свою грудь.
- Что вы делаете!? - воскликнул я.
- Опыт, - ответила недавняя самоубийца, - Мне любопытно знать, что чувствуют кормилицы.
- Ну, и как? - спросила через плечо Альбин.
- Довольно приятно.
- Дайте мне тоже.
Джеймс хлопнул себя ладонями по вискам и испустил протяжный ох, но ничем не помешал, только я пытался увещевать девиц:
- Постыдитесь! Это же гнусно! Вы причащаете невинное создание - лжи!..
- А пусть привыкает, если хочет жить - злорадно отвечала Альбин, приходя в исступление, - Что здесь не ложь?! Мощь цивилизации?! Красота природы?! Честная бедность?! Святое искусство?! Семейное счастье?! Девичий стыд?! Материнская любовь?!!
Уют кухни был отравлен тоской. Все уныло молчали. Дитя прижималось к пустой груди. Мне хотелось оторвать его, открыть ему глаза, унести его куда-нибудь подальше... Но ведь я такой же бесприютный, сиротливый, неприкаянный, как все они...
Наконец на краях кастрюли заплясала, бренча, крышка, из-под неё с шипеньем побежал кипяток, полетел пар. Мы тотчас оживились, нашли большой котёл, смешали горячую воду с холодной в таком соотношении, чтоб маленький купальщик не озяб и не обжёгся. Полина аккуратно отняла ребёнка от груди и передала Альбин, которая, ласково пришёптывая, окунула его. Джеймс отправился искать чистые полотенца, я смирено сел доить козу, жующую салатные и капустные листья из рук Полины, вновь превратившейся в моих глазах в прекрасную светлую девушку. Впрочем, меня уже радовало всё: и несмутимая находчивость мисс Байрон, и самообладание Стирфорта, а особенно - собственная ловкость. Мы возобновили беседу, но уже куда более добродушно:
- Джеймс, в номере 4 - куча, прошу прощения - стопка свежих сорочек. Вам не надо?
- Не откажусь.
- А как вы намерены распорядится деньгами?
- Поделим. Мне одному столько не унести.
- Полина, подайте, пожалуйста, рожок.
- Вы ещё не утопили мальчишку?
- По-моему, ему нравится в воде.
- Он не кажется вам больным?
