Последнее время Матильду всё чаще одолевали воспоминания. Ещё при жизни мужа она стала их записывать, но, потеряв Андрея, оставила это занятие. Тоска так разъедала её изнутри, что все мысли о мемуарах отошли на задний план. И вот теперь, спустя два года, после того, как она увидела на сцене этот прекрасный балет из России, в неё как будто влились новые силы. Былые годы так ярко мелькали перед глазами, что захотелось немедленно всё запечатлеть на листе бумаги.
– Лиза, скажи Иосифу, чтобы поставил мне стол под платаном. До двенадцати я поработаю в саду.
Горничная тут же побежала выполнять указание своей хозяйки.
– Какое счастье! Кажется, жажда жизни возвращается к ней, – радостно сообщила она мужу Иосифу, исполняющему должности садовника и камердинера при великом князе Владимире.
Погода была великолепной. Ранним утром солнце ещё было ласковым, свежий ветерок разносил по воздуху ароматные запахи цветов. Когда Матильда вышла из дома, Иосиф уже раскладывал мягкие подушки в её плетеном кресле. Удобно устроившись под раскидистым деревом и разложив свои бумаги на столе, балерина погрузилась в прошлое.
Матильда писала всё лето и осень, а потом ещё зиму и весну пятьдесят девятого года, бесконечно правя и дописывая что-то, но, наконец, решительно поставила точку.
– Всё! Хватит теребить душу!
Отложив рукопись, балерина ощутила внутри себя зияющую пустоту. Она рассталась со своими воспоминаниями, и ей стало грустно. Пока писала, она вновь пережила всё, что с ней было хорошего и плохого. Поняла, что всё-таки самоё большое счастье испытала она с Ники, и уже никого не любила так сильно, как его. Нет. Конечно, она любила своего Андрея. Очень любила. Но это чувство всё-таки было немного другим.
До сих пор она ясно видела добрую улыбку на губах Ники и нежный взгляд его голубых глаз, смотрящих на неё. Только голос уже стерся из памяти. Пропал.
Бедный, бедный Ники! Какую страшную смерть принял он в том подвале! Как же он должен был страдать! Какой ужас испытал, когда на его глазах убивали его детей!
Когда Матильда думала об этом, она непроизвольно плакала. Слёзы сами катились по щекам, и ничего она не могла с этим поделать.
Бедный, бедный Ники! А ведь всё могло быть по-другому, если бы он не женился на этой немке! Если бы сразу отказался от трона в пользу Михаила и остался бы с ней, с Матильдой! Ах, если бы он сделал это, то у России была бы совсем другая история! Но что уж об этом теперь говорить?!
Княгиня сложила написанные листы своих воспоминаний в аккуратную стопочку, перевязала их розовой ленточкой, и Владимир отвёз рукопись в редакцию.
Когда Матильде исполнялось девяносто лет, Володя решил отпраздновать это событие с размахом.
– А что, если мы закажем банкетный зал в «Серебряной башне»?
– Ни в коем случае, дорогой мой. Ты же знаешь, что свой день рождения я всегда отмечаю дома, – категорически заявила мать.
– Но ведь это особый случай. Девяносто лет!
– Не надо с таким упорством напоминать мне о возрасте, – шутливо надула губки Матильда. – И потом, у нас вполне просторная гостиная, а за столом умещаются двадцать пять человек. Уверена, что из оставшихся в живых близких мне людей я больше и не наберу.
– Хорошо, мама. В таком случае я закажу еду и официантов из ресторана, – согласился Владимир.
– Правильно! Если мы не идем в ресторан, то пусть ресторан придёт к нам! – засмеялась Матильда. – Только не заказывай в «Серебряной башне». Это слишком дорого.
На это торжество приехало несколько её знаменитых учениц со своими мужьями, приплыл из Англии Арнольд Гаскелл, были приглашены родственники по линии Романовых, и, конечно, с большим букетом белых роз предстал перед ней Серж Лифарь. Все гости съезжались к трем часам. Среди них была и совсем молоденькая Элен Измайлова-Савельева с мужем. Она стажировалась в своё время у Кшесинской, и теперь прочно заняла место ведущей балерины в Гранд-опера. Матильда любила эту девушку и привязалась к ней за время её учебы, как к дочери. Её муж Дмитрий, журналист, был сыном графа Измайлова, большого друга Володи, и Матильда тоже к нему очень хорошо относилась.
– Обещайте, что если у вас родится девочка, – наказала великая княгиня молодым во время свадьбы, – вы назовете её Матильдой.
– Обязательно! – заверила её Элен. – Но я планирую рожать не раньше чем через пять-шесть лет. Сначала мне надо ещё успеть заявить о себе на сцене.
– Ничего. Я подожду.
С тех пор прошло три года, и когда Элен с Дмитрием подошли к имениннице с подарком и цветами, она многозначительно посмотрела на них.
– А вы помните, что я жду от вас совсем другой подарок?
– Подождите ещё годика три, – рассмеялась Элен.
– Ты просто не даешь мне умереть, – расхохоталась в свою очередь Матильда. – Значит, придётся жить очень долго. Если мой дед прожил сто шесть лет, то я пойду на рекорд и проживу сто десять! Ведь я хочу сама дать своей крестнице уроки танца!