Ей очень понравилось, как Сергей назвал цесаревича: Ники. «Это так нежно!» – подумала она, глядя наследнику в глаза и мечтая когда-нибудь получить право тоже называть его этим ласковым именем.
– Теперь я знаю, что не зря пришел сегодня в театр, – восторженно произнес наследник. – Я с нетерпением буду ждать дивертисмента. Видеть вас на сцене для меня истинное удовольствие.
– К сожалению, я танцую только в кордебалете. Не знаю, смогу ли этим доставить вам то удовольствие, о котором вы говорите. Боюсь, что вы даже не разглядите меня среди других танцовщиц. Одеты и причесаны мы, как вы можете видеть, одинаково. Все движения на сцене будем делать синхронно, – Матильда говорила всё это весело, с улыбкой, как бы потешаясь над девушками и над собой. – Ногу на батмане поднимаем только на сорок пять градусов, в то время как моя нога выдаёт все девяносто! Но… Выделяться нельзя!
– Это ужас как несправедливо! – в сердцах воскликнул князь Сергей.
– Что это вы тут шумите? – внезапно подошел к ним император, и его мощная фигура нависла над девушкой. – О, малышка Кшесинская! Сводите с ума этих бравых молодых военных?
Матильда присела в глубоком реверансе и поцеловала поданную государем руку. На среднем пальце императора сверкал всё тот же перстень с топазом в окружении бриллиантов, который был тогда, когда она впервые прикоснулась к этой величественной руке.
– Отец! Мадемуазель танцует в кордебалете! – возмущался наследник. – Вы не считаете, что нас лишают возможности наслаждаться её сольным танцем?
– Не шумите так, Ники, – остудил его пыл Александр III. – Все выпускницы должны в первый год танцевать в кордебалете. Таков закон.
– И его нельзя обойти? – с намеком спросил сын.
– Думаю, в данном конкретном случае его можно нарушить, – ласково глядя на Матильду, сказал император. – Кшесинская – это ведь польская фамилия? – неожиданно спросил он.
– Да, ваше величество, – недоумевая, к чему он клонит, ответила Матильда.
– Значит, вы у нас не мадемуазель, а пани, – сказал государь. – Что ж, маленькая пани, желаю вам успехов, – бросил он уже на ходу, и своей тяжелой, но величественной походкой подойдя к императрице, предложил ей руку. Медленным шагом они проследовали к дверям, ведущим в царскую ложу, а следом за ними потянулись на выход и другие члены фамилии.
Тут же по всем этажам начал носиться Илья Фомич с колокольчиком в руках, призывая всех актёров балета приготовиться к дивертисменту. Из оркестровой ямы стали слышны звуки настраиваемых инструментов.
Наследник, прощаясь, слегка коснулся руки Мали и тихо проговорил:
– Я отличу вас, пани, от других. Я буду смотреть только на вас.
– Я буду танцевать только для вас, – также тихо сказала она, находясь в блаженном состоянии от тепла его прикосновения.
После спектакля, стоя у окна своей гримерной, Матильда видела, как отъезжала от царского крыльца коляска с императором и императрицей, а следом за ними на своём коне проскакал и цесаревич в сопровождении офицеров.
Сняв с себя театральные костюмы, девушки обмывались теплой водой, поливая друг друга из больших кувшинов в туалетной комнате, расположенной при гримуборной. Им помогали выделенные для этого горничные. Девушки весело щебетали, хвастаясь своими поклонниками. У каждой на гримировальном столике стояли в вазах присланные от них букеты цветов. Самый большой букет был у Татьяны Николаевой от её гусара. Только у выпускниц этого года столики были пусты. Они ещё не успели обзавестись кавалерами. Ведь сегодня у них состоялось только первое выступление.
– Чего ты тут у окна застряла? – спросила Татьяна. – Пойдём мыться.
Матильда послушно сбросила костюм.
– Ты так долго говорила с наследником. И даже пообщалась с императором! – обливаясь теплой водой, говорила Татьяна. – Повезло тебе.
– Да. Мне сегодня повезло, – счастливо улыбалась Маля.
– Может, ты действительно избранная? – пробурчала Татьяна.
Матильда её не услышала. Она вся была ещё под впечатлением от встречи и прикосновения руки цесаревича. Он ничего не забыл! А может даже, когда он оглядывался вокруг себя, как будто кого-то ища на сцене, он высматривал именно её? Как бы ей хотелось, чтобы это было правдой!
– Ну, так ты поедешь к Волкову? – прервала её мечты Татьяна.
– Да. Конечно! Я не могу сейчас спать.
Когда Маля в сопровождении Юляши и барона Зедделера подъехала к дому, снимаемому Волковым на время маневров, из открытых окон уже слышны были смех и звуки оркестра.
– Как там весело! – воскликнула Матильда.