– Боюсь, не получится. Выделяться-то нельзя, – смеялась Маля. – Кстати, вам, ваше высочество, в прошлый раз удалось меня разглядеть в общей массе?
– А вы разве не почувствовали моего пристального взгляда, направленного только на ваши ножки? – сдвинув брови и сурово глядя на неё, спросил наследник.
– Конечно, почувствовала! Именно такой устрашающий взгляд я и почувствовала в прошедшее воскресенье, – рассмеялась Матильда.
– Ну, так приготовьтесь, сегодня взгляд будет ещё страшнее! – предупредил наследник и ещё больше сдвинул брови.
– Боюсь, что такой взгляд меня так испугает, что я вообще не смогу оторвать ногу от пола, – хохотала Маля. – Пожалуйста, смилуйтесь и взгляните на меня благосклонно, ваше высочество! – взмолилась она.
– Ладно, так и быть, – смеялся вслед за Малей наследник. – Не буду вас больше пугать.
Великий князь Сергей, стоявший рядом с ними, улыбался их детским чудачествам.
– Мадемуазель, сегодня вам поднесут букет красных роз, так вот они от меня, – вступил он в разговор.
– А букет белых – от меня, – тут же добавил Николай. – И на нем будет ленточка с буквой «Н».
После представления столик Матильды в гримуборной был завален цветами. Каждый из офицеров, кому она разбила сердце на вечеринке у Волкова, принес по букету, но самым важным для неё был букет из белых роз с ленточкой, на которой стояла буква «Н». Все танцовщицы с завистью смотрели на это изобилие, но особенно кривила свои губы Скорсюк.
Татьяна подошла, когда Маля вновь стояла у окна, глядя на отъезжающего от театра наследника.
– Я поняла, про кого ты мне говорила, – тихо сказала она. – Ты очень высоко замахнулась! Это же неосуществимо!
– Я люблю ставить себе сложные задачи, – со счастливой улыбкой ответила Матильда.
В воскресенье, когда актёры ранним поездом, как всегда, приехали в Красносельский театр, Матильду посадили уже на первом этаже, пусть в самую маленькую, но всё же отдельную гримуборную. Ей, как и положено солистке, выделили горничную, которая обслуживала только её. Переодевшись в серое репетиционное платье, она с нетерпением ожидала вызова на сцену. Наконец, в дверях показалась голова Ильи Фомича.
– Мадемуазель Кшесинская!
– Иду, Илья Фомич.
В кулисе столпились танцовщицы. Некоторые из них скрежетали зубами и кривили губы от зависти, но были там и добрые взгляды сестры Юляши и подруги Татьяны. Матильда же не думала сейчас ни о чем. Она только получала истинное наслаждение от танца, который исполняла со своим партнером. А это был очень сложный танец с множеством поддержек и пируэтов. Кроме того, либреттист Худяков написал неплохой сюжет на предложенную музыку. Когда танец закончился, раздались аплодисменты, и все услышали голос наследника:
– Браво! Браво!
О, счастье! Матильда не поверила своим глазам. В царской ложе, которая находилась в этом театре у самой сцены, сидел цесаревич со своим верным другом великим князем Сергеем. Когда они успели войти в зал?
Неожиданно Николай сделал ей жест рукой, подзывая к себе.
– Не присядет ли милая пани, чтобы пообщаться с нами? – спросил он, когда она, слегка смущаясь, подошла ближе.
Замирая от счастья, в репетиционном платье, едва прикрывающем коленки, Матильда села на парапет ложи, упираясь ногами о край сцены.
– Какой прелестный танец, – улыбался ей цесаревич, любуясь её ножками.
– По-моему, его исполнительница более заслуживает похвалы, – возразил великий князь Сергей.
– Это на мне ещё нет моего костюма, – отбросив смущение, засмеялась девушка. – Когда увидите его на спектакле, может, решите, что именно он более заслуживает похвалы, чем я и танец, вместе взятые?
– О, нет, маленькая пани! Вас ничто затмить не сможет, – восхищенно сказал Николай. – А какой на вас будет костюм? Расскажите нам!
– Нет-нет! Пусть хоть это будет для вас сюрпризом, – хитро улыбалась Матильда. – А то сам танец вы уже видели.
– Готов смотреть его несколько раз подряд! Вы так в нем очаровательны.
И пока шла сценическая репетиция других номеров, наследник всё не отпускал её. Все видели, как весело они болтают, слышали звонкий смех Матильды и вторящего ей наследника, и уже ни для кого не было секретом, какой высокий покровитель появился у девушки с самых первых шагов в театре. С этого дня с ней, на всякий случай, все подобострастно здоровались, а за спиной шипели от зависти.
– Когда император вмешается? Нельзя, чтобы наследник престола якшался с какой-то актрисой.
– Да что вы! Наследник с ней только разговаривает во время репетиций и в антракте. Надо же молодому человеку как-то развлекаться во время маневров. Скоро они закончатся, и он даже забудет, как её зовут.
Счастливое для Мали время до середины августа, когда она два раза в неделю могла видеть цесаревича и говорить с ним, пролетело быстро. Она чувствовала, что нравится ему, но их отношения никак не развивались.
«Мне бы хоть раз побыть с наследником наедине», – мечтала она.
Но Николай никогда не бывал один.
Маневры закончились, и во время последнего спектакля цесаревич, как всегда вместе с великим князем Сергеем, подошел к ней в антракте.