– С ума сойти, – шептались за кулисами. – Специально для неё пишут музыку, дописывают либретто и старик придумывает ей танец!
– Такого ещё никогда не было!
– Совершенно непонятно, кто теперь стоит за этим. Неужели сам император?
– С ума сошла? Он давно её бросил.
Балетмейстер Петипа, в свою очередь, разозлившись на Матильду за выговор, который он получил у Министра Императорского Двора, решил поставить ей танец, основанный на самых сложных движениях, в которых преобладали бы в большом количестве высокие прыжки, быстрые вращения и умопомрачительные тридцать два фуэте. Мол, хочешь поехать в Москву? Хочешь участвовать в праздничном балете? Так вот тебе! Попробуй-ка станцевать всё то, что я тебе нагорожу, да ещё в быстром темпе! А если у тебя не получится, я не виноват. Провалишься – я здесь ни при чём!
Но во время репетиций Мариус Иванович так увлекся тем, как легко девушка схватывала и исполняла выстроенный им рисунок роли, успевая при этом ещё и наполнять свой танец чувствами, что вскоре балетмейстер забыл все обиды и восторгался большой работоспособностью и талантом балерины. В итоге её па-де-де, переполненное сложными элементами, стало самым эффектным украшением балета. Желтая жемчужина покорила зрителей. Её улыбка озаряла зал и заряжала энергией молодости, а высокая техника исполнения танца восхищала. Успех был огромный. Матильда была на высоте! Плохо было одно. На сердце у неё всё ещё было тяжело. В то время, когда её продолжала преследовать тоска по Ники, его продолжали преследовать нехорошие приметы.
Во время коронации, проходившей четырнадцатого мая, тяжелая бриллиантовая цепь ордена Святого Андрея Первозванного, символ могущества и непобедимости, вдруг оторвалась от горностаевой мантии и упала к ногам Николая в то время, когда он принимал корону из рук митрополита.
– Быть беде, – прошептал один из камергеров, поддерживающих мантию.
– Это предупреждение о грядущих несчастиях, – в ответ прошептал другой, поднимая орден и передавая его Министру Двора.
«Дурной знак», – подумал про себя Министр Двора, убирая бриллиантовую цепь в свой карман. А что ему оставалось делать? Не останавливать же церемонию священнодействия, прикрепляя цепь обратно?!
Так вся дальнейшая коронация и продолжалась без этого обязательного священного знака на груди императора.
А восемнадцатого мая произошла катастрофа на Ходынском поле. Там в погоне за царскими подарками собралось огромнейшее количество простого люда. Более тысячи людей были раздавлены в толпе жаждущих заполучить памятные гостинцы. Трупы, уложенные штабелями друг на друга и покрытые сверху рогожей, вывозились на подводах, в то время как молодой царь с императрицей обедали, а потом и плясали под веселые звуки оркестра на балу у французского посланника графа Монтебелло в сверкающем огнями зале. Николай вначале колебался: отменять праздники по этому случаю или нет, но потом согласился со своими министрами. Никакого траура! Хватит! Мало разве они скорбели по недавно усопшему отцу-императору?! Всем придворным хотелось веселиться, в то время как в тысячах домах их поданных слышались рыдания от потери своих близких.
Правда, на следующий день после весело проведенной ночи молодой император всё же откликнулся на трагедию. Он повелел выдать пособие в тысячу рублей на каждую осиротевшую семью, а также объявил, что принимает на себя все расходы по захоронению. Кроме того, Николай срочно вызвал к себе министра юстиции графа Муравьева.
– Прошу вас разобраться в том, кем и как было организовано гулянье, и доложить мне фамилии виновных в этой катастрофе, – приказал молодой государь и, довольный своими решениями по этому делу, отправился с императрицей продолжать веселые коронационные торжества танцами на балу теперь у австрийского посланника. Нескончаемые балы и обеды давались ежедневно вплоть до двадцать шестого мая, как и было заранее запланировано, будто Ходынской трагедии и вовсе не было.
То, что после катастрофы празднества не отменили, потрясло многих, но удивительно, что в народе вскоре стали завидовать родственникам погибших. Ведь сумма в тысячу рублей, выданная пострадавшим, была огромным капиталом!
Выявлен был и организатор гулянья. Им оказался губернатор Москвы великий князь Сергей Александрович, родной дядя императора Николая II. Ну и что племянник мог ему сделать? Снять с должности? Отдать под суд? Он не захотел даже вынести ему публичный выговор. Зачем позорить свою царскую фамилию?! Пообсуждали, поговорили и замолкли.