– Где это видано, чтобы за десять лет работы давали бенефис и устраивали юбилеи, – возмущалась третья посетительница. – Ей хочется денег, почестей и подарков, как будто другим этого не надо! Чем хуже неё Оля Преображенская, не говоря уже обо мне самой? Почему никто не устраивает для нас десятилетних бенефисов?! Единственное, что можем мы после десяти лет служения в театре, так это уйти на пенсию с половинной её выплатой. И то без всякого бенефиса, между прочим! Я так считаю, что если дали ей, то пусть дают и другим! Где же справедливость?
Таким образом, некоторые актёры и чиновники в театральной администрации настолько успели настроить Волконского против Кшесинской, что она стала заочно раздражать его, хотя он практически не был с нею знаком. Матильда была единственной из ведущих актрис, которая ни разу не пришла в его кабинет для ознакомительного разговора с тех пор, как он занял этот пост! Эта её независимость тоже раздражала. Кроме того, он верил всему, что наговаривали на неё другие. Ведь многие факты действительно имели место. Правда, при этом князь не учитывал, что любой свершившийся факт можно при желании обернуть против любого его участника. Он был очень далек от закулисных интриг, и ему сложно было разобраться в их хитросплетении. Князь Сергей Михайлович Волконский был внуком ссыльного декабриста. Может, именно поэтому чувство справедливости в нём было особо развито. Он решил привести дела всех Императорских театров в порядок и начал действовать.
– Разве актриса может отказываться от роли, которая даётся ей дирекцией? – негодовал он, разбираясь в создавшейся ситуации Александринского драматического театра.
– Это не простая актриса, – робко доложил управляющий. – Это Савина Мария Гавриловна.
– Ну, и что? – продолжал возмущаться князь Волконский. – Для неё, что, правила не писаны?
– Она на особом положении по уровню своего таланта и тех лет, что проработала в театре. Госпоже Савиной не понравилась пьеса.
– Эта пьеса рекомендована к постановке и будет доведена до премьеры. Ей, видите ли, не понравилась! И что? Она будет играть, раз такое решение принято, – продолжал он в гневе. – Вызовите госпожу Савину ко мне на разговор. Я объясню ей, как она должна относиться к работе!
На следующий день Мария Гавриловна сказалась больной и на прием к директору не пошла, но Волконский получил письмо от министра Двора, в котором тот просил его поручить данную Савиной роль другой актрисе: «…Я лично прошу вас сделать мне это одолжение».
Конечно, князь Волконский не смог отказать ему в этой просьбе. Ведь просил его не кто-нибудь, а сам Министр Императорского Двора барон Фредерикс!
Вскоре новый Директор Императорских театров столкнулся и с Матильдой Кшесинской!
– Я не буду потакать её капризам, – сказал он, когда его поставили в известность, что Матильда попросила в ноябре не ставить в репертуар спектакль «Тщетная предосторожность». – Чем обоснована эта её нелепая просьба? – спросил он у служащего репертуарной конторы.
– У неё в ноябре выпуск «Эсмеральды». Она хочет сосредоточиться на этой драматической роли. Участвовать в весёлых, комедийных балетах она сможет только в декабре.
– Если не может танцевать сама, то и не надо! Эту роль с большим удовольствием исполнит другая балерина, – решительно заявил князь Волконский.
– Но мадемуазель Кшесинская единственная исполнительница, – напомнил служащий. – Второго состава нет.
– Это ненормально. Репертуар не может зависеть от капризов одной актрисы. Подготовьте приказ о назначении в «Тщетную предосторожность» Генриетты Гримальди.
Эта весть в тот же день дошла до ушей Матильды, и она немедленно поехала к директору на прием.
– Я прошу вас не делать этого, – заявила она, едва переступив порог кабинета. – Спектакли из репертуара балерины не полагается отдавать другим танцовщицам без её согласия. Так как вы недавно заступили на эту должность, я предполагаю, что вы ещё не совсем знакомы с внутренними правилами.
Волконского аж передернуло от такой наглости.
– Мадемуазель! Я Директор Императорских театров! Не думаю, что вы имеете право указывать мне, как я должен поступать! Равно, как не имеете права решать за администрацию, какие спектакли надо ставить в репертуар, а какие нет, – еле сдерживая свой гнев, произнес он. – Или вы будете танцевать «Тщетную предосторожность» в ноябре, или я ввожу на эту роль другую исполнительницу.
– Это мы посмотрим! – гордо заявила Матильда и, резко развернувшись, вышла.
Через несколько дней Волконский получил от министра Императорского Двора барона Фредерикса указание оставить балет за Кшесинской и включить его в репертуар театра только с декабря месяца.
– Таково решение государя императора, – заявил он. – И оно не обсуждается!
Князь Волконский был посрамлен. Какая уж тут справедливость!
– Я воспринимаю это как оскорбление! – кричала, в свою очередь, Гримальди за кулисами, узнав, что она снята с роли, так и не начав репетировать.
– Ты права, – говорили ей танцовщицы. – Волконский стал плясать под дудку Кшесинской! Совершенно беспринципный человек!