– Обещана? – злорадно расхохоталась Матильда. – Посмотрим, каким образом вы её получите, если меня не будет в ваших «сезонах»!
Ей было очень больно. Тот, кто считался другом, просто использовал её в своих целях. Поступил крайне подло! Она добилась у правительства денег, а он вместо благодарности кинул ей подачку в виде эпизодической роли! Так унизить! Ну уж нет! Матильда должна была наказать его за такое предательство. Она не позволит так с ней обращаться! Она покажет ему, кто такая Матильда Кшесинская!
Дягилеву было отказано и в субсидии, и в костюмах, и в декорациях. Помещение, в котором Фокин уже начал репетиции, было теперь для них также закрыто.
«Он сам виноват, – удовлетворенная своей местью, думала Матильда. – Вообразил, что меня можно использовать, а затем выбросить, как ненужную вещь? Что он о себе возомнил?! Пусть теперь остаётся с носом, а я и без него поеду в Париж танцевать!»
Матильда достала из секретера приглашение из театра «Гранд-опера», которое ей было прислано полгода назад. До сих пор она ещё не давала им ответа, но теперь выслала срочную телеграмму о своем согласии и в назначенное время выехала для выступлений с французской труппой. Париж помнил её по прошлому сезону. Билеты на балеты с её участием были моментально распроданы, и Матильда не обманула ожиданий. Она вновь покорила публику своим артистизмом и высокой техникой исполнения и даже бисировала свою вариацию в балете «Корриган», что было в этом театре исключительным случаем.
Но она ошиблась насчет Дягилева. Ей под стать, он тоже был хорошим бойцом и задуманное всегда доводил до конца. Хоть и с большим трудом, но Сергей Павлович всё же нашёл денежную поддержку не в России, а во Франции, и его «балетный сезон» в Париже состоялся в театре Шатле. Показ спектаклей, поставленных Михаилом Фокиным, взорвал город своими новыми формами, талантом привезенной молодежи и художественным решением как костюмов, так и оформлением самой сцены русскими художниками. Париж был покорен хрупкостью несравненной Павловой, красотой и изяществом Карсавиной, но самым главным потрясением стал для них Вацлав Нижинский. От его высоких и затяжных прыжков, во время которых, казалось, он на миг застывал в воздухе, зал замирал от восторга. Пластика тела поражала своей выразительностью. Впервые мужская партия вышла на первый план. «Браво! Брависсимо!» – кричала публика, захлёбываясь от восторга.
Личный успех Кшесинской в Париже сразу и бесповоротно отошел на задний план.
– Матильда, почему вы не принимаете участие в этих русских спектаклях? – спросила её известная балерина Гранд-опера Розита Мори. – Ведь все эти актёры из того же Императорского театра, что и вы?
– Да. Мы все танцуем в Мариинском театре, и я, конечно, была занята в одном из этих балетов, но мы не сошлись характерами с Дягилевым. Знаете, как бывает?
– О, да! – воскликнула Розита. – Я очень хорошо знаю, как это бывает! Однажды у меня была размолвка с нашим директором Бруссаном!
Дягилев и Кшесинская не разговаривали два года.
После первого сногсшибательного балетного сезона в Париже Дягилев стал готовить второй. Но денег правительство ему опять не выделяло, и даже положительный резонанс первого сезона не помогал. Вновь он нашел деньги во Франции, и вновь русский балет имел там бешеный успех.
А Матильда, между тем, в пику Дягилеву решила подготовить свой танец под названием «Русская». У того был дивертисмент под названием «Пир», в котором он показывал Парижу русские танцы в постановке Петипа, а у неё будет свой русский танец на музыку известных русских песен в постановке Клавдии Куличевской. Костюм выполнили в народном стиле и богато украсили вышивкой из жемчуга. Матильда выглядела в нем сногсшибательно. Танец был великолепен. Всё предвещало успех.
Уже несколько лет Матильда не участвовала в Красносельских увеселительных представлениях, но премьеру своего танца решила провести именно здесь. Она хотела показать свою «Русскую» Ники! Сердце Матильды учащенно билось, когда она вышла на публику. Она уже давно не видела государя и, выйдя на сцену, сразу ощутила на себе взгляд его голубых глаз. Матильда танцевала на таком эмоциональном подъеме, что моментально завладела всем залом. Подобного успеха в Красном Селе она вообще не помнила. Офицеры в присутствии императора и великих князей обычно вели себя сдержанно, но сейчас, по окончании номера, они не могли скрыть своих эмоций и, вскочив с мест, кричали «браво», вызывая её на поклоны нескончаемое число раз. Ники тоже восторженно аплодировал вместе со всеми, сидя в царской ложе совсем близко от сцены. В той самой ложе, на парапете которой она сидела когда-то в юности, болтая с ним о всякой ерунде. Какими они тогда были молодыми и беззаботно счастливыми!