- В чём его смысл? - с трудом, будто заставляя себя повторять избитые истины, начала говорить Гоппс, уперев взгляд своих выпуклых, рачьих глаз в переносицу капитана. - Во-первых, в том, что вы оказались здесь, на окраине Земного Содружества, лишенные многих благ и удобств цивилизации. Так или иначе - общест-во вытеснило вас сюда, Во-вторых, специфика вашей жизни здесь ещё более развила ваши дикарские наклонности, сделала вас грубыми. В-третьих, всем развитым мирам известна способность истинных ошан использовать различия в ценностных шкалах ра-зумных существ-аборигенов с наибольшей для себя выгодой... Вы же, копируя их методы, в добавок, полнос-тью беспринципны... Удобно оправдывать свои действия то мест-ными законами, то законами Земного Содружества, то законами третьих планет! Но моральные нормы...
- Кстати, о моральных нормах: они ведь тоже различны, - едко за-метил Влад.
Гоппс снизошла до улыбки:
- Вы знаете, о чём я говорю... И я не собираюсь вступать с вами в дискуссию... Насколько мне известно, и более авторитетным людям ни разу не удавалось переубедить мутантов...
- Кэп! - возмутился Влад. - Какого корнукрака ты привёл её сюда? От неё за парсек несёт рефлексиками! Уж лучше - никакого микробиолога, чем такого!
- Мисс, среди нас нет мутантов, - только по злому прищуру глаз было видно, что Келвин сдерживает накапливающееся в нём раздражение.
- Конечно, вы чистоплотны генетически и потому не избегаете медосмотров в космопортах. Я навела справки на этот счёт...
- Смотри, какая предусмотрительная! - не унимался заведённый уничижительным отношением к его персоне Влад.
- Да, я такая, - с оттенком вызова, но, по-прежнему, бесцветным голосом подтвердила Гоппс. - Вы пока генетически здо-ровы. Но я имею ввиду другое - духовное здоровье.
- И что же с нами не так? - тупо спросил Влад, осматривая своих товарищей.
- Трудно найти то, о чём не имеешь понятия. Я говорю о нравст-венности.
- Осторожнее, мисс! Вы вступаете в область знаний, изначально страдающую субъективностью, - предупредил Сказочник.
- Для вас авторитет большинства... И не только - людей... И не только - большинства, но и лучших умов некогда изолированных друг от друга цивилизаций - выглядит субъективно?
Драм, восстановив душевное равновесие, улыбнулся, прощая не-вежество гостьи:
- Конечно, нет, в смысле операционного понимания. Но глубины кос-моса вынуждают, прежде всего, нас, ошан, постоянно вводить в мышление новые энергемы понятий.
Гоппс насмешливо вздёрнула нос:
- Именно о краевом эффекте мышления мы с вами и говорим, хотя вы не признаёте этого, или, скорее, делаете вид, что не признаёте! Пограничники!..
- Позвольте Вам возразить, - пропустив мимо ушей очередное оскорбление, продолжал развивать свою, или, точнее, мировоззренческую позицию ошан Келвин. - И для начала прошу Вас ответить на вопрос: кто и когда обозначил или определил границы мышления? На-помню: чтобы определить понятие, надо вырваться за круг его содержания, так, как, сделали древние греки, перешагнув через ми-фологические мышление к рациональному, или европейцы, преодолев узкие рамки метафизического мышления... Может, то, что сегодня мы считаем границами мышления - всего лишь веха бесконечного пути развития разума? История познания свидетельствует в пользу этого множеством примеров... Взять, например, одного из открывате-лей закона сохранения энергии - Майера, кончившего жизнь в пси-хиатрической лечебнице.
- Нечего прикрывать свою бездуховность ссылками на гениев... Да, все гении - циклотоники, но далеко не все циклотоники - гении... Например - вы.
- Да что её слушать, кэп! - Опять вмешался Влад. - Она же - закончен-ный рефлексик во всём ужасе этого понятия...
Гоппс пронзила Влада гневным испепеляющим взглядом, но её го-лос, по-прежнему остался невыразительным и спокойным. Разве что в нём звучала насмешка:
- Молчи, несчастная, когда глаголет герой космоса... Да так ли это? Ужель герой, свободный ото всех предрассудков своего вре-мени, ужель герой, познавший раскованность и безграничность мысли... и - передо мной?! Нет. Я точно знаю из своего личного опыта, что ныне глаголет болтун, бахвал и сластолюбец, гипнозом покоряющий доверчивые женские сердца.
У Влада перехватило дыхание от такого бесцеремонного выворачивания наизнанку его утончённой, романтической души. Ес-ли б у штурмана было поменьше горячности и самомнения, то тогда бы не укрылось от его внимания, что Пьер вдруг резко поднял книгу, отгораживаясь ею от остальных ошан, Келвин на-клонил голову, тщательно разглядывая свои магнитные ботин-ки, Андрей странно хрюкнул, прикрывая ладонью нижнюю часть лица; и даже Сказочник, отведя от переполненного негодова-нием парня взгляд, слегка улыбнулся, будто в ответ на какие-то известные ему одному мысли...
Ничего этого Влад не заметил, но, ощущая вакуум в груди, он судорожно глотнул ртом воздух и... грянула буря:
- Значит, я - болтун, бахвал, ни на что не способный? - донеслись до ушей присутствующих в кают-компании первые раскаты отдалённого грома.
- А кто же ещё?
