Почему же у ирионов не может быть также?.. Используя ве-ликий принцип «ad hominem» в отношении себя, как «от ириона» для объяснения ирионами собственного существования в приро-де, полевые разумные существа должны иметь в качестве декартовских «очевидностей» другие, нежели у нас постулаты… Для них наша арифметика, что для нас — вариативная математика вир-туальных квантовых осциляций, а о существовании себя в псевдоэвклидовом пространстве они подозревают меньше, чем мы, в своё время, о римановом. Для них — теорема Пифагора такая же загадка, как для нас — теорема Сёреля об окружности листа Мебиуса, доказательство которой исчезло во время войны с корнукраками.
— Ну, вот. Ты сама всё понимаешь, — обрадовался Андрей.
— Но, кроме установления аналогий между ощущениями, кроме по-пыток обнаружения понимания, исходя из элементарных научных представлений, следуя истории человеческого познания, есть ещё один путь, путь изучения друг друга из практики совместного проживания. Для совершенно чуждых рас только при появлении совместного опыта возможно рождение взаимопонимания.
— Ты думаешь, никто не пытался понять, что нравится ирионам, а что — нет?
— Конечно же пытались, — извиняюще улыбнулась Надежда, превра-щаясь при этом из провидицы в обычную девушку. — Но первые попытки накопления совместного опыта велись, исходя из невер-ной предпосылки о неразумности ирионов… Да и по сей день разумность ирионов подвергается сомнению. Причём, это ещё мягко сказано. Главным, неотразимым аргументом у противников теории разумности ирионов является отсутствие у них признаков материальной культуры… Однако кто сказал, что мате-рия — суть только вещество?
— Ладно, ладно… Не заводись, — шутливо скорчив испуганную мину, замахал руками Андрей. — Об устойчивых полевых аномалиях раз-личной природы я уже наслышан. Что ты конкретно предлагаешь?
— Я предлагаю две вещи, — с воодушевлением заговорила Надежда. — Во-первых, необходимо проанализировать заново опыты, проведённые над ирионами в первое десятилетие после их открытия; во-вторых, нам предстоит поразмыслить над происшествиями с людьми на планете Ди, чтобы составить представление о том, какие эксперименты, возможно, ставили над ними ирионы. В-третьих, при-шло время, когда стоит отбросить научное высокомерие и попро-бовать интерпретировать электромагнитные сигналы, подаваемые ирионами в стрессовых ситуациях, как проявления страдания, удо-вольствия, испуга, гнева без привлечения заумных теорий о нервной организации плазменной жизни. Пришло время понять… нет… сопережить с ирионами моменты чувственной аффектации чисто по человечески. Мы должны знать, что их влечёт и что — отпугивает.
— Ну, последнее довольно легко, — заметил Келвин. — Есть много за-писей…
— Вот именно. Но никогда записи эмоций не сопоставлялись с возможной смысловой нагрузкой…
— Ох, уж эти женщины, — вздохнул Андрей. — У вас понимание всегда начинается с чувства… А где уверенность, что у ирионов есть нечто подобное?
— У нас с ирионами могут быть разные материальные основы разумности. У нас с ирионами могут быть различные ощущения. Наконец, у нас с ирионами может быть различное мышление, но выражение отношения к миру должно быть одинаковым, так как любое жи-вее существо к чему-то стремится, чего-то избегает, от чего-то получает наслаждение, от чего-то — страдание… Без чувственного отношения к миру невозможна и сама разумность. Вспомните компьютавров.
— Расплющиватель к работе готов, — сообщение Андрея прервало цепь воспоминаний Келвина.
— Влад! Влад! Тебе удалось открыть смотровые люки? — тут же включился Драм в работу.
— Три люка заклинило… Открылось только два. Удивительный кок-тейль!
— Ты сумеешь дать ориентационную наводку?
— Весьма приблизительно… Стенк! Стенк! Выровняй корабль… В каком направлении мы собираемся лететь?
— Как и думали: к со-23625.
— Тогда, Стенк, поверни корабль на 15,21. Хорошо… Замри. Звезда где-то здесь, кэп. Но без навигационных приборов на-шего компьютера…
— Времени нет. Мы не знаем, где корнукраки. Ты их видишь?
— Нет, кэп. Ни их, ни шушенков… Может, Арина ошиблась?
— Не время для догадок. Выберите со Стенком безопасный маршрут к любой звезде в данном секторе… Хотя сам понимаешь, чем дальше отсюда — тем лучше… Я на минуту отключусь — переговорю со Сказочником и Пьером… Пьер, Сказочник! Слышите меня?
— Да, кэп.
— Да, Келвин.
— Приготовьтесь к расплющиванию. Сказочник! Подстрахуй мисс Гоппс… Кстати, как она?
— Уже пришла в себя, но ещё не совсем в себе.
— Информация весьма обнадёживающая… Мисс Гоппс!
— Я Вас слушаю, — раздался из динамика слабый женский голос.
— Нам предстоит ещё одно испытание, а потом Вы сможете немного отдохнуть, пока мы займёмся ремонтом нашего «Ворона». Прошу Вас — соберитесь с силами… Хорошо?
— Постараюсь, — в голосе Энн появились нотки напускной бравады.
— Ну, вот и хорошо… Пьер! На твоём попечении АУ-5 и ЭХ-16.
— Молчат… АУ не подвижен… Но кажется, ещё не безнадежен.
— Поддержи его морально… Второго предупреждения не будет. Я отключаю вас… Стартуем по мере готовности…
