Вода шла на прибыль; живо закрепили паруса, завезли верп и подняли сигнал. Лоцман стоял чуть живой. Два английских шлюпа подошли к нам на помощь, но так как в это время у них стал за нами на мель корабль «Америка», то один шлюп пошел к нему, другой бросил якорь и принял с «Ретвизана» два кабельтова, которые взяли на шпили — один у нас, другой у них. Корабль стал было подаваться, но с тем вместе и самый шлюп понемногу тащило к нам, и он побоялся, чтобы не свалиться; а так как им притом показалось, что корабль сошел с мели, то на шлюпе вдруг отдали кабельтов — корабль опять стал. Был уже вечер, вода пошла на убыль, и, покуда справились, нельзя было никакими силами его тронуть. Решились ждать прилива.
Все корабли проходят мимо нас — в том числе и «Мстислав» спешит в дело, а мы словно посажены на цепь. Такая кручина взяла, что хоть бы головою в борт ударился. Одно нам оставалось утешение: смотреть на товарищей своих по беде, на английский корабль и фрегат; хоть упрекать не станут!
Так простояли мы, при свежем ветре и волнении, всю ночь и еще за полдень; пришел прилив, и мы стали вытягивать всеми силами завоз. Команда рвалась, и, протащив корабль целый кабельтов по илу и песку, выбилась из сил. Опять вечер наставал, ветер крепчал, корабль начинало сильно бить обо дно. С кормы сорвало гребное судно, на котором были три матроса, и помощи нельзя было им подать. Шлюп стал дрейфовать, и он наскоро снялся и отошел. Лоцманскую лодку с 15 матросами и офицером сорвало с якоря и унесло на остров Тексель. Мы спустились на низ стеньги и реи, все время стреляя из пушек. Вода пошла на убыль, команде дали передохнуть, раздав по сухарю и по чарке.
Настала ночь, буря разыгрывалась. Корабль колотило, вокруг бедствующие английские корабли палили из пушек, волнение расходилось. На «Ретвизане» показалась течь, палубы его от ударов трещали и грозили провалиться. Румпель переломило, руль попортило; баркас, пришедший с вечера на помощь и отданный на корму, залило и поставило вверх килем. Волна подымала корабль и, расступаясь под ним, бросала его на дно моря с таким стуком и треском, что надо было ждать ему конца. Команда молилась и молча глядела на командира: в такую пору ни от кого нельзя ждать спасения, как от Бога да от него. Наконец, к довершению бед, корабль «Америку» стало тащить по мелям прямо на нас. Тут уж и впрямь хоть обняться да утопиться.
В этом отчаянном положении капитан наш, видя, что спасения нет, а между тем корабль временем волною вздымает, приказал обрубить канат и поставить нижние паруса. Ветер наполнил их, и корабль, словно прыжками, от одной волны до другой, пошел по грядам мелей и каменьев. Мачты дрожали, едва можно было устоять на ногах, а толстая наружная обшивка, отдираемая каменьями, всплывала на вершины валов — но корабль был спасен. На одиннадцати саженях глубины бросили якорь, живо исправились и к утру готовы были идти в сражение. Но утро вечера мудренее: голландцы передумали драться, и эскадра их без выстрела сдалась.
Адмирал Сенявин, с 8 кораблями, 1 фрегатом и шлюпом, был при начале войны с турками 1807 года в архипелаге[10], где соединился с английской эскадрой, бывшей с нами заодно. Сенявин предложил адмиралу Дукворту прорваться сквозь Дарданеллы — сквозь узкий пролив, сильно укрепленный с обоих берегов, — и напасть на Царьград. Дукворт, прорвавшись уже однажды незадолго пред тем, а именно 7 февраля того года, и потерпевши при этом большие повреждения, не согласился и даже вскоре ушел к египетским берегам.
Сенявин пошел один к проливу, занял остров Тенедос, в 25 верстах от Дарданелл, и, крейсируя тут, запер и флот турецкий в Мраморном море, и самую столицу, от которой отрезан был 4 месяца всякий подвоз морем. В Царьграде настал голод, и вновь воцарившийся султан Мустафа с угрозою приказал своему адмиралу (капудан-паше) выйти, взять опять Тенедос и прогнать русскую эскадру.
К Сенявину между тем подошли еще два корабля — итого десять, и он, узнав через греков о намерении турок, нетерпеливо стерег их и нарочно отошел от Тенедоса к острову Имбро, чтобы заманить и отрезать их. Капудан-паша вышел в начале мая; при нем было 8 кораблей, 6 фрегатов, 4 брига и до 50 канонерских лодок и других судов. Он поспешил к Тенедосу и силился овладеть им, но храбрый Козловский полк держался, покуда не показались паруса нашей эскадры; тогда турки оставили Тенедос и скрылись в Дарданеллы. Рассчитывая, однако, что капудан-паша, после строгих повелений султана, не осмелится долго оставаться в укрытии и бездействии, адмирал Сенявин поджидал его в тех водах и наконец 19 июня настиг турецкий флот между островом Лемнос и материком, где Афонская гора. У турок было в этот раз 10 кораблей, 5 фрегатов, 3 шлюпа и 2 брига.
Они были сильнее и числом судов и числом пушек: у них было их 1200, у нас 754. Сенявин отдал приказ атаковать в особенности три адмиральских корабля, стоявшие посредине турецкой линии, напасть с нашей стороны двум кораблям на каждый из них и взять их, если можно, абордажем.
