Прочие корабли, всего счетом десять, дрались до темной ночи отчаянно и без оглядки, кому с кем приходилось — то с одним, то с двумя и тремя неприятельскими кораблями. К семи часам передовые и средние корабли неприятельские стали было отходить, а наши за ними, но вскоре опять встали и продолжали бой; в девятом весь шведский флот стал отходить, но, преследуемый нашим, опять встал, что сделали и наши корабли, и сражение продолжалось почти одиночное, потому что обе линии вовсе расстроились. Наш адмирал сошелся с шведским вице-адмиралом, графом Вахмейстером, командовавшим авангардом; он наконец спустил флаг и был взят «Ростиславом». В десятом часу, вслед за сдачей «Владислава», весь флот неприятельский пошел на побег; ночь наступила, и адмирал наш велел кончить погоню.
Со шведским вице-адмиралом взят был 66-пушечный корабль «Принц Густав», на котором оказалось убитых и раненых до 306. Только через час наш адмирал узнал о пленении нашего «Владислава», хотел гнаться за неприятелем, но за темнотою не мог собрать далеко разбросанных врозь кораблей своих; он даже посылал с приказанием этим шлюпку на ближайшие корабли, но они были слишком разбиты, а арьергард наш, менее пострадавший, далеко отстал. Шведы ушли в неприступный Свеаборг, который тогда был у них в руках, заперлись там и не выказывали носу во все лето, хотя наши корабли их стерегли; только 9 ноября, когда наши ушли на зимовку, шведский флот вышел и отправился в Карлскрону.
У нас из числа 11 738 человек — на всех 17 кораблях — было до 400 убитых и раненых с 700. Адмирал Грейг доносил государыне Екатерине II, что никогда еще не видел такого жаркого и такого с обеих сторон упорного сражения.
Кто не помнит бойкого, веселого, живого и почтенного Романа Васильевича Крона, который, прослужив более полувека на море, все еще летал бегом на марс и салинг, если марсовые не скоро или не ладно управлялись. Кто не помнит адмирала, который, бывало, когда чем недоволен, говаривал: «Какой это ка́раб! Это стыдно для видно; какой это матрос — кажни человек ничего не знает; это карошо для ничево!» Кто не знавал Романа Васильевича, которого всегда укачивало на берегу и который год за год порывался в море, как на простор; который не выходил в море без супруги своей, занимавшейся в море присмотром и уходом за больными, а в военное время перевязкою раненых.
Не меньше того живо предание, что адмирал Крон, еще в капитанских чинах, взял бригом шведский фрегат, а фрегатом корабль.
Вступив в службу нашу из английского флота в 1788 году лейтенантом, Роман Васильевич через неделю пожалован был в капитан-лейтенанты и назначен командиром 22-пушечного брига «Меркурий». В то время началась война со Швецией, и высланный на крейсерство «Меркурий» в одно лето взял до 30 неприятельских купецких судов.
На следующую весну Роман Васильевич Крон едва успел выйти в море на «Меркурии», как взял с бою, между островом Борнгольмом и Карлскроною, шведский 12-пушечный катер «Снапоп» с 60 человеками экипажа. Затем эскадра наша из двух кораблей, двух фрегатов и брига «Меркурий» отправилась в Норвегию, чтобы провести оттуда зазимовавший там на пути из Архангельска корабль. Бриг для разведок держался несколько ближе к берегам и увидел тут на якоре шведский 44-пушечный фрегат «Венус», который также выслан был на крейсерство, но, заметив 31 мая эскадру нашу, спустился в залив Христиания и за островами бросил якорь. Капитан Крон 1 июня подошел вплотную к фрегату, дал по нему залп с брига и кончил тем, что заставил спустить флаг. На «Венусе» было 300 человек команды, а на «Меркурии» 80 человек; пушек на одном 44, на другом 22, и еще меньшего калибра.
Так-то имя «Меркурий» для бригов наших роковое и счастливое: в Балтийском море бриг этого наименования отличился в 1789 году, а на Черном море в 1829-м, под начальством А. И. Казарского, как рассказано в книжке этой в особой статейке.
По возвращении с пленным фрегатом Крон произведен был во 2-й ранг, награжден орденом Св. Георгия 4-го класса, сделан командиром взятого им фрегата «Венус» и зимовал со всей эскадрой нашей в Ревеле.
Весной 1790 года шведский флот напал на нашу ревельскую эскадру, но, потеряв сам при этом два корабля, должен был уйти. Затем ревельская эскадра, при адмирале Чичагове, соединилась с кронштадтскою, под вице-адмиралом Крузом, и, обложив шведский флот в Выборгском заливе, заперла его там; а Р. В. Крон отряжен был 8 июня с двумя фрегатами и четырьмя катерами к Питкопасу, для борьбы с мелкою флотилией шведов. Крон взял четыре из осьми найденных там мелких судов; затем одно было сожжено самими шведами, а три успели уйти в глубину шхер. 21 июня неприятельская флотилия из 50 судов напала на Крона; но после трехчасового сражения она должна была спешно отступить и ушла опять в шхеры, оставив на берегу две свезенные туда для атаки пушки; да при побеге сам неприятель сжег шесть канонерских лодок своих, которые были так избиты, что не могли за ним следовать.
