Янковиц уже видел раньше, как всё начинается. Каждый боится оказаться отрезанным от своей расы. Драка вспыхнет, и втянутся обе стороны, и никакое количество времени, проведённого вместе в джунглях, не сможет сокрушить барьер. У Янковица не было никаких соображений, что делать, но он бессознательно устремился туда, где, нацелясь на позицию, Крот обходил полукруг. Белые парни под тем же нажимом, что и Крот, постепенно смещались к своему цвету, не желая отстать от него, когда всё начнётся. Янковиц зашипел Кроту: 'Убирайся отсюда нахрен, Крот. И ты тоже, Ванкувер. Просто уходите отсюда к чёртовой матери'.
Крот посмотрел на группу братишек, собирающихся на одной стороне, потом на Янковица. Грустно покачал головой и продолжил путь к своим.
Янковиц повернул голову посмотреть, что делает Ванкувер. Тот, как и Крот, понимал, что он один из лучших бойцов и потому должен поддержать свой цвет кожи в заварухе. Он продвигался к группе, окружавшей белого морпеха. Янковиц видел, что хоть они и были товарищами в лесу, здесь, в цивилизации, дружба оказалась невозможна.
Янковиц побежал к проектору и рванул за шнур маленького бензинового генератора. Кашель движка разорвал тишину. Бойцы обоих цветов кожи – кто обернулся узнать, что за звук, кто посмотреть, не подошёл ли офицер, кто сообразить, как увернуться от предстоящего насилия. Янковиц включил камеру, и на брезентовом экране отразился яркий белый квадрат. Затем он молча встал поперёк потока белого света и изобразил на экране тень птички. Несколько парней нервно засмеялись.
– Нормально, Янк, – закричал кто-то.
– А ты только птиц умеешь делать?
– Нет, твою мать, – ответил он. И тут же начал говорить. – У меня есть девушка в Банг-гонококке. Мамой клянусь, вы не видали такой девчонки. – Тень вдруг изобразила две широко раскинутые ноги. – Я в Наме уже восемнадцать месяцев и двадцать семь дней. – Вместо ног появился подрагивающий эрегированный пенис. – Конечно, жалкие паскудники, я только что провёл в Банг-гонококке тридцать дней. – Пенис поник, раздался смех. – Но вот вам милашка. – Снова появились ноги, пенис стал медленно подниматься, упал, затем, подбадриваемый возгласами морпехов, поднялся снова. – Я бы проложил сорок миль провода по долине Ашау, только чтоб услышать, как она журчит в телефон. – Пенис напрягся, и возгласы сотрясли толпу.
Белый парень, который шёл отлить, продолжил путь, получив лишь хмурый взгляд от Генри. Вскоре все ребята уже тянули руки к свету и показывали фигуры на экране, получая грубые, полные сарказма комментарии, сопровождаемые хлопками открываемых пивных банок. Голоса слились в один сплошной гул.
Полный адреналина, Янковиц сел, чувствуя безмерную тоску по Сюзи, по её гладкой смуглой коже и длинным чёрным волосам. Подошёл Ванкувер и протянул ему пиво. 'Чуть было не было, Янк. Вот была бы катавасия, а?' Подошёл и Джейкобс и положил руку на плечо Янковицу.
Экран вдруг погас.
Толпа издала вой, люди оборачивались в темноту за спиной. У проектора стоял комендор-сержант из обслуживания базы и под мышками держал две большие коробки с фильмом.
– Ну ладно, кто включил грёбаный генератор? – Изображавшие фигуры парни тихонько нырнули в толпу.
Воцарилась тишина.
Голосом, долгие годы привыкшим повелевать, человек заговорил опять: 'Если я не увижу мудреца, который включил этот сраный генератор, то сегодня фильма не будет'.
Прокатился ропот недовольства. Комендор-сержант поглядывал по сторонам, дивясь разлившемуся в воздухе ощущению бунта, но с ещё большей решимостью раскусить, в чём дело: 'Мне всё равно, сколько это займёт времени, девушки, прежде чем одна из вас подойдёт сюда и скажет, что включила генератор, потому что я это кино уже видел. Даю ещё минуту и ухожу'.
– О, чёрт, – тихонько сказал Янковиц. Он устало поднялся с места и посмотрел на человека. – Это я включил грёбаный генератор, комендор. Фильм должны были начать в 19:30, поэтому я решил, что начну-ка я его вовремя.
– Подойди сюда, морпех.
Янковиц медленно приблизился к комендор-сержанту. От его дыхания разило спиртным. Сержант достал блокнот и ручку: 'Назови своё имя, звание и подразделение, морпех. А потом я хочу, чтоб ты унёс отсюда свою задницу. Тебе ясно?'
Янковиц сообщил ему всё, что тот хотел, и пошёл прочь. Ванкувер вызвался было пойти с ним, но Янк сказал ему вернуться и смотреть фильм. Ему хотелось побыть одному.
