– Обожди, – сказал Релсник. Он повернулся к Фитчу. – Батальон требует подтверждения числа потерь противника.
Фитч вздохнул: 'Больше-то мы не убили. Скажи, что по-прежнему десять подтверждённых и шесть вероятных'.
– Понял вас. – Релсник включил трубку. – 'Большой Джон', это 'Большой Джон-браво'. Подтверждаю. Десять подтверждённых и шесть вероятных. Приём.
Наступила пауза, за ней заговорил другой голос: 'Обождите. Я соединю с ним'. – Релсник вздохнул и передал трубку Фитчу: 'Третий на связи'.
– Это 'браво-шесть'. Приём, – сказал Фитч.
Он прижал трубку плотно к уху, так что остальным было плохо слышно, но его ответы указывали, что, очевидно, количество потерь противника было слишком низким. 'Подтверждаю. Мы посылали людей для подсчёта далеко за пределы окопов. Сэр, мы атаковали долговременные оборонительные сооружения. Приём'.
Трубка потрещала электропомехами, и снова зазвучал голос Третьего: 'Послушай, 'браво-шесть', им, должно быть, несладко было бросить два ленточных пулемёта'. – Релсник уже радировал о захвате двух пулемётов. Один захватил Ванкувер. При захвате другого погиб Янковиц. – Я думаю, ты легко можешь удвоить число доложенных тобою вероятных. Приём'.
– Скажите ему, что вы уничтожили целую вонючую триста двенадцатую стальную дивизию, Шкипер, – сказал Поллак. Фитч раздражённо поднял руку, стараясь расслышать Третьего.
– Так точно, 'Большой Джон-три', в этом вы правы. Приём.
– Вот и ладно, 'браво-шесть'. Мы тут посмотрим, что можно сделать. Как там у тебя вообще? Приём.
– У нас хватит боеприпасов отразить только одну массированную контратаку, и нам нужна вода. Какие виды на эвакуационных птиц? Приём.
– Мы их держим наготове, 'браво-шесть'. Приём.
– У меня тут пять тяжёлых случаев. Если их не вывезти до темноты, они умрут. Скажите это грёбаным вжикам. Приём.
Голос Блейкли прозвучал резко и властно: ' 'Браво-шесть', предлагаю тебе оставить эвакуацию на оперативного авианаводчика. Я понимаю, что у тебя был трудный день, но ты знаешь, так же как и я, что полёты в такую погоду – это идиотизм. Приём'.
Меллас взорвался: 'Какого ж тогда хрена отправлять роту морпехов в такую погоду?'
Фитч дождался, когда Меллас закончит, и нажал кнопку на трубке: 'Понял вас. Что-нибудь ещё? Приём'.
– Мы готовим для тебя частный приказ в срочном порядке. 'Большой Джон-три' – конец связи.
***
На вершине горы призрачные фигуры медленно двигались к траншее, где рядами лежали убитые, выставив потрёпанные непогодой ботинки из-под тёмных плащ-палаток, скользких от тумана. Там их ожидал Кортелл. Голова его была перевязана. Когда он почувствовал, что все идущие собрались, он достал небольшую библию и прочитал вслух несколько стихов. Джексон беззвучно шевелил губами: 'Янк, зачем ты это сделал?' Фракассо беспокойно стоял позади Кортелла. В Военно-морской академии никто никогда не рассказывал, что делать после боя.
Фракассо просил Джексона принять отделение. Джексон отказался. Озадаченный, Фракассо обсудил положение с Бассом, который поведал ему о возможной причине. Поэтому Фракассо заменил Джексона на Гамильтона, передав отделение Гамильтону. Джексон взвалил тяжёлую рацию поверх бронежилета. Дав однажды слово, он будет ему следовать.
Сумерки длиною в день поблекли. Эвакуационные вертушки всё не летели. Ребята, которые пили воду в ожидании её пополнения, теперь жалели, что не оставили побольше. В блиндаже, куда снесли тяжелораненных, Шеллер бессильно наблюдал, как уменьшается количество внутривенной жидкости, вливаемой раненым. Когда другой санитар вышел из блиндажа, чтобы окопаться на ночь, он тайком отсоединил трубки с жидкостью от двух парней без сознания и долил жидкость в бутылочки, висевшие над другими.
Мерритт, боец из взвода Гудвина, наблюдал за ним. Он был одним из трёх раненых, которые были в сознании. 'Что ты делаешь, Док?' – прошептал он. Разорванная одежда, пропитанная засохшей кровью, прилипла к его телу. Грязь покрывала всё, и не было возможности от неё избавиться. Санитары просто лили антисептик пополам с грязью. Пламя свечи дрогнуло, потревоженное сырым воздухом, когда Шеллер подсел к нему. 'Я просто меняю тебе воду и масло', – сказал он, улыбнувшись.
– Ты забрал его у Микера.
Шеллер кивнул.
Мерритт уставился на чуть подгнившие брёвна, образующие крышу блиндажа в четырёх футах над головой. Он чувствовал запах крови и застоявшийся запах забродившего рыбного соуса и риса. 'Разве плохо так сильно хотеть вернуться домой?' – спросил он. Шеллер, мягко улыбаясь, покачал головой. Мерритт сделал тяжкий вдох. Боль во внутренностях, куда угодили две пули, одна из которых повредила таз, чуть не повергла его в блаженное беспамятство. Но он воспротивился вхождению в эту тёмную сферу, страшась, что не захочет из неё возвращаться.
– Это значит, что Микер умрёт?
Шеллер посмотрел на двух парней, избранных им на смерть. Ему не хотелось отвечать на вопрос Мерритта. Ему хотелось солгать, даже самому себе. 'Я думаю, что вы все выкарабкаетесь', – сказал он.
