Старший санитар, весь в крови и рвоте раненых, подполз к окопу Мелласа. 'Мне просто нужно было уйти', – сказал он. Он соскользнул к Мелласу наблюдать за джунглями и туманом. Меллас знал, что его кризис существования для Шеллера не значит ни хрена. Он внезапно понял, откуда Хок черпает своё чувство юмора. Он черпает его из наблюдений за фактами. Какая отличная шутка в том, что Меллас, возможно, получит медаль за убийство одного из своих бойцов. Показалось закономерным, что президент будет переизбран за свершение таких же деяний, только в более широком масштабе. Затем новый голос внутри него стал смеяться вместе с богом.
До него дошло, что он смеётся в голос, когда увидел, что Шеллер недоумённо смотрит на него.
– Что? – спросил Меллас, смеясь.
– Что смешного, сэр?
Меллас опять прыснул: 'Ты один сплошной бардак, Шеллер. Ты знаешь об этом?' Он продолжал смеяться и трясти головой в изумлении на весь белый свет.
Утомительно тащились часы. Ребята боролись со сном. Перед самым полуднем туман немного рассеялся, зависнув в нескольких футах над Маттерхорном, что обеспечило вертушкам достаточную видимость, чтобы добраться до Вертолётной горы. Фитч немедленно радировал, чтобы высылали вертолёты пополнений.
Однако Вертолётная гора открылась и взору миномётчиков СВА: они повели стрельбу, легко корректируя огонь. Слыша вылетающие из стволов снаряды, морпехи понимали, что имеют всего несколько секунд, чтобы зарыться, пока мины летят по крутым навесным траекториям к горе. Мины падали, земля сотрясалась, и ударная волна била в барабанные перепонки и глазные яблоки. Она не была ни звуком, ни шумом, потому что её не было слышно. Её чувствовали. Она была болью.
Морпехи съёживались в окопах и принимали на себя сотрясения. Они закрывали уши. Почва сыпалась дождём на каски и забивалась в ноздри. Одного парня из третьего взвода ранило миной, упавшей на бруствер его окопа. Его оттащили в блиндаж, в котором оставались фляги с водой для раненых. И оставили там.
Вертушки были уже в пути, когда снова опустился туман. Вертолёты не смогли отыскать зону высадки и, истратив горючее, повернули назад.
Обстрел прекратился.
Снова вернулись скука, усталость и жажда.
Неугомонный Гудвин направился к окопам, обращённым к Маттерхорну. Время от времени сквозь туман он видел блиндажи, которые атаковал первый взвод предыдущим утром. Он присел и настроил прицел винтовки. Уложив её на ствол дерева, он устроился смотреть и ждать.
Миновал час. Гудвин обладал терпением прирождённого охотника. Он погрузился в безвременье и покидал его лишь на краткий миг, чтобы размять тело.
Туман усилился и скрыл Маттерхорн из виду. Прошло ещё двадцать минут. Туман снова ослаб. Можно было видеть, как крохотная фигурка пробирается меж двух блиндажей. Гудвин выстрелил. Пуля взметнула грязь под фигурой. Солдат побежал. Гудвин прицелился в пространство перед солдатиком, вводя поправку на расстояние, и сделал три коротких выстрела. Третья пуля задела солдата в ногу, и он упал. Азарт заклокотал в горле Гудвина. Он снова быстро настроил прицел на расстояние и ветер и выстрелил два раза. Он не мог сказать, куда попал. Это было хорошим знаком, потому что если он попал в плоть, значит, не попал в грязь. С Маттерхорна поднялась стрельба из стрелкового оружия. Гудвин слышал треск пуль вокруг себя раньше, чем до него долетали звуки самих выстрелов. Пули впивались в гору над ним и вынуждали морпехов нырять в окопы, перешучиваясь и посылая куда подальше Гудвина, который прятался ниже их по склону и опять настраивал прицел.
Две фигурки выскочили из блиндажа и потащили цель Гудвина прочь. Взбешённый Гудвин открыл непрерывный огонь, но М-16 из-за отдачи повело вверх. Он видел, как трассирующая пуля описала пологую дугу и, кажется, впилась в склон выше этих трёх солдат. 'Мать твою! Нам нужна грёбаная М-14, Джек'.
Огонь замер. Гудвин вернулся к окопам, обменял простые патроны на трассирующие и вставил их в магазин по одному через четыре простых. Потом он и ещё два парня спустились ниже окопов и заняли другую позицию. На таком расстоянии трассёры, имея меньшую массу, не попадут туда, куда ударят пули, но с их помощью он сможет определить, куда полетят более тяжёлые пули, и сможет лучше понять, как скорректировать прицел на дальность и ветер. Но он также понимал, что трассёры обнаружат его позицию.
Меллас поплёлся вниз посмотреть, что происходит. Гудвин сидел, припав к винтовке, терпеливый и неподвижный, как кот, притаившийся у мышиной норки. Прошло пятнадцать минут. Мелласу стало скучно, и он вернулся на свою сторону горы.
