Вся гора хранила молчание, сто процентов начеку, что случалось на закате и на рассвете. Меллас видел, как Фредриксон и Линдси разговаривают с Фишером и переносят его с посадочной площадки на носилках, сделанных из плащ-палатки и двух-трёх сучьев. Фишер вдруг вскрикнул, и Линдси тихонько выругался. Хок, шедший рядом с носилками, быстро заглушил крик Фишера, зажав ему рот ладонью. Меллас пошёл рядом и подумал, что лучше ничего не говорить.
Достигнув маленькой палатки КП, они внесли Фишера внутрь. Шеллер раскладывал инструменты и зажигал свечи. Фредриксон снял с Фишера грязные штаны и аккуратно сложил. У палатки два радиста приникли к своим рациям, а Фитч старался сделать вход в палатку светонепроницаемым. Хок и Кэссиди сидели на земле и тихонько переговаривались.
Внутри палатки Фредриксон смотрел на Шеллера, чей подбородок слегка дрожал под слоем жира. Фишер корчился от боли и пытался не кричать. Фредриксон пролез Фишеру за спину и положил его голову себе между колен. Потом, наклоняясь вперёд, всем весом навалился руками на плечи Фишера. Свечи мерцали на сквозняке, отбрасывая тени на ниспадающие плащ-палатки.
– Всё будет хорошо, Фишер, – прошептал Фредриксон, склонившись к лицу Фишера. – Всё будет хорошо.
– Ох, мать его так, Док! Останови боль!
– Всё будет хорошо.
Фредриксон напряжённо смотрел на Шеллера, желая, чтобы тот уже начал. Старший санитар закончил смазывать трубку, переложил её в левую руку и глянул на Фредриксона. Он взял маленький нож в правую руку, локтями раздвинул Фишеру ноги и вполз между ними. Он снова взглянул на Фредриксона. С тоской на лице, он почти беззвучно произнёс: 'Не знаю, прав ли я'.
Фредриксон ободряюще кивнул. 'Делай! – так же беззвучно ответил он. – Давай!'
Фишер снова застонал и выгнулся назад, оторвав свой мочевой пузырь и почки от земли. Старший санитар поднёс нож к пламени свечи. Затем капнул на него спиртом. Спирт слабо зашипел, запах алкоголя наполнил палатку. Он поднял и прижал пенис к животу Фишера. Даже такое нажатие заставило Фишера вскрикнуть.
Фредриксон всем телом навис над лицом Фишера, заставляя молчать и удерживая его плечи и руки.
Шеллер вонзил лезвие в пенис Фишера. Фишер закричал, но Фредриксон своим весом старался сдержать его метания. Обдав Шеллеру руки и грудь, кровь и моча заструились по лезвию ножа. Вдоль гладкого лезвия Шеллер вставил временный катетер в разрез и быстро выдернул нож. Моча побежала по катетеру, заливая Фишеру ляжки и пах, наполнила палатку горячим запахом, полилась в грязь, залила нейлоновые подстёжки плащ-палаток под телом Фишера.
– Чёрт подери, чёрт подери! Ох, мать же твою так! – кричал Фишер, но каждое 'мать твою' звучало слабее предыдущего по мере того, как слабел напор истекающей мочи, покуда не осталось лишь неровное дыхание Фишера да тяжёлые вздохи Фредриксона и Шеллера.
Фишер прервал молчание: 'Что бы я сказал, если б это было кино?'
Фредриксон замотал головой и выдавил смешок: 'Дерьмо, Фишер', – сказал он. Шеллер, всё ещё тяжело дыша, просто кивнул Фишеру.
Фишер поморщился и сделал нетвёрдый вдох. Он задержал воздух, затем разом выдохнул и, повернув голову на бок, поглядел на земляной пол палатки: 'Ну и бардак'.
Шеллер кивнул: 'Да, бардак изрядный', – сказал он. Его всего залило кровью и мочой. Он бросил быстрый взгляд на Фредриксона, который в ответ едва заметно кивнул. Затем Фредриксон внезапно всем телом навалился на Фишера. Старший санинструктор застал Фишера врасплох и быстро проткнул пенис снова, на сей раз чтобы проколоть пиявку и убить её.
Фишер взбрыкнул бёдрами вверх и заорал: 'Господи боже, санитар, какого дьявола?' Фредриксон удерживал его почти всем телом, чтобы не двигался.
– Прости, – сказал Шеллер. Кровь из разбухшей пиявки стекала по плоскости ножа. Он вытащил нож и глубоко вздохнул. Тёмная кровь сочилась из второго разреза, смешиваясь с более светлой кровью и мочой из первого.
Шеллер сел на свои ляжки, поджав колени.
– Закончили, вашу мать? – спросил Фишер.
Шеллер утвердительно кивнул.
Маленькая палатка, наполненная тремя молодыми людьми, светом свечей и запахом тёплой мочи, погрузилась в тишину.
Они услышали, как снаружи закричал ФАК-чувак, авиационный наводчик: 'Давайте его в зону высадки! Птица на подлёте!'
– Что теперь? – спросил Фишер.
– Не знаю, – ответил Шеллер. – Отвезут в медсанчасть 'чарли'. Обычные ремонтные работы. Здесь же главная проблема – инфекция. Раз на то пошло, неизвестно, что можно занести с пиявкой или ножом.
– Нет, я имею в виду… – Фишер заколебался. – Потом, понимаешь? Дома…
ФАК-чувак просунул голову меж полами плащ-палаток: 'Я сажаю грёбаную вертушку. Тащите его наверх, в зону высадки. Какого хрена ждёте?' С рацией на спине, он побежал обратно, в темноту, переговариваться с пилотом.
