Меллас завопил: 'Этот ублюдок убил их всех. Он послал нас сюда без поддержки с воздуха, чтобы насладиться зрелищем. Он смотрел, как мы умираем. Этот урод не заслуживает жизни. Чёрт тебя побери, Хок. Чёрт побери тебя и твой блядский… твой… а, чёрт возьми нас всех!' Он опустился на землю и уставился в пустоту.
Хок опустил ладонь на плечо Мелласа: 'Пошли, Мэл, контратака может начаться в любую минуту'.
Меллас потащился вслед за Хоком назад на гору.
Контратаки не случилось. СВА уходила в Лаос, прикрывая отход удачно расположенными пехотными и миномётными отрядами. Эвакоптица пробилась через долину, и Поллак её посадил. Три миномётные мины СВА легли вокруг вертушки, заставив морпехов, переносивших раненых на борт, упасть на землю. Они тут же вскочили, погрузили раненых и помчались по окопам, придерживая каски под воздушной струёй от винта. Вертолёт соскочил с края площадки и, набирая скорость, полетел вниз, в пространство. Появилась другая птица и забрала последних экстренных раненых. Потом вернулся туман. Он остановил обстрел, но также остановил и дальнейшую эвакуацию.
День прошёл в утомительном оцепенении, в складывании мёртвых американских подростков в штабель у посадочной площадки, а мёртвых вьетнамских подростков – в мусорной яме вниз по склону на северной стороне.
Старший санитар доложил Фитчу, что правый глаз Мелласа серьёзно повреждён. И если он ещё не потерян, то будет потерян без немедленного хирургического вмешательства. Единственным местом, где его могли осуществить, был один из плавучих госпиталей. Меллас заявил Фитчу, что при том условии, что Шулеру, скорее всего, придётся взять на себя третий взвод, когда Хок вернётся в штаб батальона, ему будет не очень удобно передавать первый взвод Джексону или Кортеллу. Независимо от имеющегося у них боевого опыта, им всё-таки было по девятнадцать лет. Кроме того, Фитч с Гудвином останутся единственными офицерами в роте. В действительности, хоть он и не говорил этого вслух, Меллас слишком полюбил всех и каждого, чтобы оставить взвод перед лицом опасности без своей помощи. Он отказался уезжать. Фитч понимал, что Меллас был прав, говоря о недостатке вожаков, и, насколько он мог судить, глаз был уже потерян. Поэтому он позволил Мелласу остаться.
В тот вечер Меллас и Джексон укрыли свой окоп несколькими кусками разбитой фанеры, трясясь, как два раненых зверя под пронизывающим ветром, который завывал со стороны Лаоса. Время от времени Джексон вздрагивал от сдерживаемых рыданий. Здоровым глазом Меллас смотрел в темноту и терпел боль в ноге и пульсирующую боль в другом глазу. До этого он пытался прочитать надписи на коробках из-под сухих пайков: было неловко и неудобно. Он утешал себя тем, что будет выглядеть как реклама рубашек 'Хатауэй'. Затем чувство страха и потерь распустилось в его животе, где дожидалось своей поры, и он горячо пожалел, что не внял совету Шеллера и не попытался спасти глаз. Он стал молиться.
Меллас выполз из окопа в 20:30, чтобы проверить линии. Приволакивая ногу, в 22:30 он вернулся. В 00:30 он полез наружу опять.
– Я пойду, лейтенант, – сказал Джексон. – Взбодрю парней не хуже вашего. – Меллас не спорил. Он тут же задремал, улёгшись щекой на рацию.
Джексон выбрался из-под фанеры в холодный ветер. Он чувствовал, хоть и не мог их видеть, что тучи поднялись выше и быстро движутся на восток. В черноте вокруг Маттерхорна стояли джунгли, тихо дыша после утреннего судорожного неистовства. Джексону казалось, что джунгли отдыхают и готовятся совершить собственную атаку на Маттерхорн, чтобы омыть свои раны, когда эти вредные насекомые покинут его. Джунгли медленно поползут на гору, покрывая её новой зелёной кожей, вновь укрывая голую глину и камни, пряча мусор, набросанный на её склоны, сглаживая искусственную кромку посадочной площадки, – снова округляя и разглаживая Маттерхорн.
Джексон присел на корточки, поближе к твёрдой спящей земле, чувствуя её целительные силы. Неожиданные слёзы навернулись на глаза. 'Гамильтон, – прошептал он. – Прости. Мне чертовски жаль, чувак'. Он плакал теперь в открытую. Он понимал, что глупо вслух разговаривать с мертвецом, но чувствовал, что как-то должен извиниться перед Гамильтоном за то, что пока ещё жив и так от этого счастлив. Гамильтон хотел жениться, иметь детей. Теперь уж не женится, а Джексон – наоборот.
Всплеск рыданий прошёл. Джексон посидел ещё немного, подставив под влажный ветер мокрое лицо. Он вытер лицо ладонями, горячими и потрескавшимися от грязи, обезвоживания и инфекции. Он не мог избавиться от стойкой грызущей тревоги, когда пополз, наконец, проверять линии. Почему Гамильтон умер, а он живёт? Проверив окопы, он не захотел возвращаться в окоп, под фанеру. Что-то заставило его подняться на пустынную посадочную площадку.
Когда Джексон напоролся на мину, взрыв вытряхнул Мелласа назад, в темноту и холод. Сначала он подумал, что это, наверное, кто-нибудь из группы КП. Потом услышал дикий перепуганный крик Джексона: 'Помогите! Боже, помоги мне! Пожалуйста – кто-нибудь – помогите!'
