Бройер передал Паркеру слова Китайца, и той же ночью Паркер, сменившись с караула, отправился в расположение второго взвода. Где ползком, где согнувшись, Паркер добрался до посадочной площадки, а оттуда вниз во второй взвод, только чтобы не быть нечаянно застреленным. В темноте весь путь занял у него почти час.
Когда он достиг палатки Китайца, брат, деливший с Китайцем палатку, спал в ней один. Он раздражённо отправил Паркера вниз, к боевой ячейке как раз под ними. Паркер пошёл и, назвав себя, скользнул в двойной окопчик Китайца.
– Тс-с-с! – сказал Китаец, что-то обдумывая и делая вид, будто что-то услышал. Ветер дул им навстречу, вверх по склону, неся запахи мокрой земли и мха. Невидимый кустарник в десяти метрах впереди шептал под поскрипывающими деревьями.
– Ты сказал, что хотел меня видеть, – прошептал, наконец, Паркер.
– Угу, – Китаец по-прежнему что-то обдумывал.
– Меня сегодня поимели. Поимели меня грубо, чувак.
– Ты глупый придурок, заткнись, твою мать, – свирепо прошептал Китаец.
– Эй, что с тобой такое, чувак?
– Что со мной? – прошептал Китаец. – Что за тупожопый цирк ты устроил по поводу грёбаной стрижки?
– Нет, это ты мне скажи, чувак…
– Я говорил, что нужно ждать и рыхлить почву, и тогда у нас будет причина. А теперь каждому брату в роте интересно, какого хрена буду я делать с этой идиотской грёбаной стрижкой. Мне бы следовало оторвать твою сраную башку нахрен. Я теперь получаю от братишек ебуки, и это дерьмо раздул ты.
– Меня, блядь, обрезали прямо перед братьями, а ты говоришь, что это я обосрался? – Паркер втянул губы, он едва сдерживал злость. Китаец это чувствовал, но знал, что сможет удержать Паркера в руках.
– Эй, братишки, остыньте, ладно? – прошептал сосед Китайца по палатке, выглянув наружу через откинутую полу. – Ридлоу в любой момент может проверить линии, уж он-то устроит нашим жопам большой пожар, если вы не прекратите.
Паркер немного остыл, и Китаец переступил с ноги на ногу.
– Послушай, – сказал Китаец, – расистским ублюдкам надо преподать урок, но сделать это надо правильно. Ты слышишь меня? Делать это надо правильно. У нас не будет силы, если не будет мозгов. Слышишь меня? А братишкам на родине нужно оружие – настоящее оружие.
– Я слышу тебя, – мрачно сказал Паркер. – Я сам пришью ублюдка.
– Ты никого не пришьёшь, пока я не скажу.
– Я урою любую грёбаную свинью, какую захочу.
– Слушай меня, Паркер. Ты нам нужен. Ты это знаешь. Ведь так? Ты это знаешь. Ты нужен своим братьям. Но нам не надо, чтоб ты грохал кого-нибудь, если это только не настоящая заваруха. Нам не надо, чтоб ты это делал. Дай мне и Генри решить это дело. Мы всё обмозгуем, как только снова будем на ВБВ.
– Блядь! Не видать нам ВБВ ещё два месяца. С чего ты решил, что мы поедем на ВБВ? Да Генри улетит домой раньше, чем ты увидишь его. Бля-а-а-адь!
– Мы увидим его, Паркер. Просто научись выжидать момент. Время у нас есть. И позволь мне обдумать, как разрулить ситуацию, ладно? И не порть мне всё дело. Просто дай мне подумать об этом сегодня ночью, а утром я повидаюсь с братишками. Хорошо?
– Хорошо.
– Ты всё сделал как надо, брат. Нужно было иметь много мужества, чтобы вот так устоять. Прости, что набросился на тебя. Это потому, что мы здесь разыгрываем большие ставки. Ты меня слышишь? Большие ставки. Подставки быть не должно. – Китаец хохотнул, не оставляя Паркеру слова.
Паркер бросился на все четыре конечности, чтобы найти дорогу назад в свой окопчик, оставив Китайца в полной черноте. Китаец же провёл весь свой караул и даже прихватил время своего товарища по палатке, стараясь разобраться, как выйти из ситуации. Ему нужно было сместить акцент с такой тривиальной вещи как стрижка. Кэссиди казался подходящей мишенью. Кэссиди, а не сраная стрижка, был ключом к ситуации. Утром перед выходом в дозор он перво-наперво повидается с братишками.
Поутру Китаец прежде всего навестил братьев. Меллас с беспокойством наблюдал за его переговорами. Когда Меллас спустился вниз, чтобы присоединиться к первому отделению на выход для патрулирования, Крот подчёркнуто задерживался: на виду у всего собравшегося взвода он всё ещё чистил свой пулемёт, выбирая мельчайшие частицы ветоши. Тяжёлая петля свисала с кофейной шеи. Крот, при росте шесть футов два дюйма, был ладно скроен и совсем не похож на крота. Он получил своё прозвище во время операции в ДМЗ. Отделение Коннолли тогда огнём прижали к земле, и Крот так прополз по земле, прячась за камнями и кустами, и обошёл врага с фланга, что всё остальное отделение клялось, что он прополз под землёй. Открыв огонь по СВА, двоих он убил, остальных рассеял. Шкипер внёс его в список на 'Бронзовую звезду'.
– Не слишком ли ты его дрючишь, Крот? – спросил Меллас, стараясь придать голосу несерьёзный тон.
Крот продолжал чистить оружие: 'Пулемёт надо любить как ребёнка, – пробормотал он, – особенно если мы не получаем сраных запчастей, которых просим'.
Меллас присел возле него на корточки: 'Ты чем-то недоволен, Крот?'
– Никак нет, сэр. Просто делаю своё дело. – Крот внимательно изучал тяжёлую ствольную коробку.
