– Пошли к шкиперу, – сказал Меллас строго. Он повернулся и пошёл в гору, оскальзываясь в грязи и сознавая, что Паркер следит за его неуклюжими движениями.
Фитч, Хок и два радиста, Поллак и Релсник, сгрудились под полами плащ-палаток и играли в 'лесной' бридж. Это была уже сорок пятая партия в серии из 300 партий, в которой офицеры противостояли рядовым. Сержант Кэссиди сидел рядом на ящике для патронов. Безразличный к дождю, он расположился у входа в палатку и вырезал на жердине, которую принёс Фишер.
– Что-то случилось, лейтенант? – спросил Кэссиди.
Фитч выглянул в проём и привстал.
– О, нет, останьтесь, Шкипер, – сказал Поллак, оборачиваясь к Паркеру. – Эй, Паркер, подожди. Рядовые вот-вот вдуют офицерам! – Он вернулся к игре и с силой шлёпнул картой, – Вот вам, дурачки. Хи-хи! Гляньте-ка на эту даму! – Желваки Паркера заходили под тёмной кожей. Фитч скривился и бросил карту.
Паркер заговорил: 'Сэр, у меня есть право на приём'.
– У тебя есть привилегия, Паркер, – прорычал Кэссиди. – Ты не можешь просто так заявиться к командиру роты и сказать ему, что хочешь на приём.
Паркер стоял на своём: 'У меня есть право на приём'. Кэссиди встал. Хок быстро скинул карту, а Поллак, подхватив маленькую груду и засмеявшись, шмякнул своей. Хок посмотрел на Фитча и пожал плечами. Фитч бросил оставшиеся карты, и Поллак с Релсником пожали друг другу руки и стали убирать ручки и блокноты, в которых, чтобы избежать ошибок, оба записывали счёт; они отпускли шуточки о том, как можно быть таким тупым в картах и умудриться стать офицером. Карточная игра сняла напряжение между Кэссиди и Паркером, отвлёкши внимание Кэссиди.
Фитч выбрался из палатки и выпрямился: 'Ладно, Паркер. Давай пойдём в палатку Хока и всё обсудим'. – Характер Фитча был прямой и открытый, и Паркер немного расслабился. Они забрались в палатку Хока.
Меллас вернулся к своей палатке. Люди занимались тем, что ставили возле колючки сигнальные ракеты на ночь. Светился запоздалый огонёк под стряпнёй в расположении отделения Шулера, и Меллас крикнул, чтоб погасили. Огонёк исчез. В линиях окопов всё стихло.
При догорающем свете сумерек Меллас начал писать письмо, но его прервал Коротышка с рацией на спине: 'Это 'шестой'', – сказал он. Присев на корточки, он мимоходом углубился в чтение письма, которое Меллас тут же выхватил из-под его носа.
Голос Фитча протрещал по сети: 'Твоя литера 'папа', которая только что была здесь, имеет двадцать минут, чтобы состричь свои долбаные волосы. Потом я хочу его видеть. Как понял?'
– Понял вас, – Меллас вздохнул и передал Коротышке трубку. – Почему я должен бздеть по поводу грёбаных стрижек посреди джунглей только потому, что собирается припереться какой-то полковник?
Коротышка пожал плечами: 'Ещё один дюйм зелёного дилдо, сэр'.
Меллас отправился вниз к Янковицу. Паркер разговаривал с Кротом, который, подобно многим братишкам батальона, носил на шее петлю из толстой нейлоновой верёвки цвета хаки. Меллас предполагал, что это как-то связано с линчеванием, но остерегался спрашивать. Остальные чёрные из третьего отделения стояли вокруг. Они замолчали, как только заметили приближающегося Мелласа.
Все были пострижены за исключением Паркера. Заговорил Джексон, его широкое лицо расслаблено, глаза спокойно встретились со взглядом Мелласа: 'Сэр, я думаю, что этими стрижками братишкам трахают мозги'. Это было заявлено без видимой злости.
Меллас изо всех сил постарался поддержать его тон: 'Джексон, в этом деле выбора нет ни у кого. Курчавые волосы – не по уставу, а завтра прибывает 'Большой-шесть', и лейтенант Фитч в трудном положении. Так что я больше не желаю ничего об этом слышать'.
– Слушаюсь, сэр, – сказал Джексон и отвернулся.
Меллас посмотрел на Паркера: 'Ты знаешь, что у тебя только пятнадцать минут?'
– Так точно, сэр, – буркнул Паркер.
– Хорошо. Выполняй и поднимайся к шкиперу, и забудем этот дурацкий случай.
Было почти темно, когда рядовой 1-го класса Тирелл Бройер увидел, как комендор Кэссиди с сержантом Ридлоу из взвода лейтенанта Гудвина спускаются по склону. Кэссиди нёс в руках машинку для стрижки. Бройер нервно поправил очки на носу, хотя поправлять было не нужно. Он посмотрел на Паркера, который делил с ним рассчитанную на двоих стрелковую ячейку. Кэссиди и Ридлоу скрылись в палатке Басса, и Бройер услышал оттуда смех.
Паркер, всё ещё нестриженый, привалился к стенке окопчика и смотрел в джунгли. Винтовку он положил на пластиковый мешок с песком и скрестил руки на груди.
– Эй, брат, – тихо сказал Бройер, – Я думаю, беда спустилась с горы за твоими волосами.
Паркер крякнул с сплюнул: 'Грёбаные фанатики бога и родины'.
