— В какой-то момент, майор, мы перестали в «свои игры» играть. Мы могли оставить всё как есть. И амнезийную обработку на Луне, и эксперименты по просыпанию мозгов, и прочие издевательства. Но мы решили не оставлять всё как есть. Возможно, мы понимаем далеко не всё и не все последствия можем предсказать. Тут можно сидеть и над этими последствиями год думать, всех не удумаешь. У нас этого года нет просто. Всего не учтёшь, но что-то очевидно правильное можно попытаться сделать. Сейчас расклад такой, что если Земля останется под контролем Империи Вечного, сука, Света, то понемногу всё вернётся как было, что для уже обработанных землян не так уж и плохо. Технически не как в фильме «Матрица», но по сути также. Но есть ещё фактор, который в любом случае не оставит всё как есть — спустившиеся люди со способностями. Десятки тысяч «людей хэ». Они не позволят отнять свою память и будут бороться до конца. Если их объединить или упорядочить, то Империи можно дать отпор. Если с ними воевать на стороне имперцев, то даже не знаю, какие будут разрушения и жертвы. Мне кажется, что если Империя поймёт, что ловить здесь нечего, то просто свалит отсюда. Уничтожать здесь всю жизнь — значит создать ситуацию, когда бестелесные злобные преступники попытаются вернуться на имперские планеты. Так что мне кажется вполне перспективным показать силу и отвоевать независимость Земли. Завтра, вернее, уже сегодня мы хотели попытаться начать действовать в этом направлении и заодно помешать казни. Ты можешь нам помочь или не помочь. Помешать нам ты вряд ли сможешь. Что думаешь?
Полицейский думал достаточно долго. Или мне просто показалось, так как я сидел с задействованным Восприятием.
— Я вам помогу. Что надо делать?
— Мы тут прикидывали с Калиной Ивановной и пришли к выводу, что ничего нового имперцы выдумывать не будут. Сгонят кучу народа под влиянием гипноизлучения и прикажут убить себя. Мы сами попадали под это излучение, как и наши знакомые. В этом состоянии подчиняешься любым приказам. Если вы нагоните машин с громкоговорителями и будете выкрикивать приказы типа «ни причиняйте никому вреда, никого не убивайте», в таком духе, то вполне возможно это остановит кровопролитие. Но первым начать говорить должен я. Для этого мне нужен громкоговоритель. Плюс, если ты найдёшь возможность поставить камеры и обеспечить бесперебойность трансляции, то будет вообще хорошо.
— Для бесперебойности трансляции они сами поставили пару техников в наш телецентр и с ними два солдата в броне. У них там, оказывается, какая-то своя аппаратура уже была.
— Если сможешь сделать так, чтобы трансляция не прервалась, когда всё пойдёт не по их сценарию, то этим очень поможешь.
— Громкоговорители и приказы расходиться, обезвредить техников и бесперебойность трансляции. Это понятно. Чего ждать от этих бронированных солдат?
— Только крупный калибр и мало шансов уцелеть, если промахнулись. Люди, которые буду говорить в громкоговорители, сами должны быть в наушниках и не слышать ничего со стороны. Они тоже могут попасть под облучение, от него одежда не спасает.
— Понятно. АСВК, значит… — Непонятно пробормотал майор. — Времени мало. Вы понимаете, что, если хотите, чтобы я успел, то должны меня отпустить. По телефону я все эти вопросы не решу.
Я посмотрел на Крапиву. Мне всегда хотелось, чтобы её способность распознавать правду распространялась не только на меня. Ох, как бы нам это пригодилось сейчас, но девушка только пожала плечами. То есть решать мне самому.
— Хорошо, Александр Олегович, мы тебя отпустим. Доверимся тебе. Что-то ещё тебе надо знать?
— Конечно…
Ещё полчаса мы согласовывали все мелкие детали предстоящей операции. Нам бы, конечно, очень помогло, если бы мы точно знали, как будут действовать имперцы, но мы могли только догадываться. Насчёт трансляции были вопросы, получится или нет, но даже если она прервётся, была надежда, что всё происходящее будет записано и так или иначе разойдётся по сети. Главное, чтобы было записано то, что надо нам, а не имперцам. Мы попросили майора сразу сообщить, как только станет понятно, как и где имперцы сгоняют народ на площадь. Мы собирались туда попасть под видом людей, поддавшихся на гипнообработку. Для связи мы взяли телефон у сотрудника Александра Олеговича.
В итоге, уже ближе к позднему утру мы простились. Я с Крапивой отправился в номер. Там мы помылись, переоделись в вещи, которые никогда до этого не носили, вооружились имперскими глоками и имперскими калашами, не забыли про Секаторы, и вышли из номера. Почти все наши вещи, кроме оружия были в машине, но мы к ней не пошли, а двинулись по улице пешком.
