Посмотреть по сторонам было правильной идеей. Я заметил несколько полицейских машин, которые смотрелись очень органично в месте большого скопления народа. На крыше каждой были динамики. Александр Олегович молодец.
В два часа на площади стояла уже большая толпа.
Неожиданно всю площадь затопил яркий фиолетовый свет. Гланда привычно не подчинилась внешнему контролю, а вот у остальных такого иммунитета не было.
— Всем стоять, молчать и ждать приказов! — прозвучало над нашими головами.
Я потянулся Восприятием вверх и нащупал Комара.
«Ка, я достаю Восприятием, это Комар, а не Баранка и не тот их флаер, который ты сбила.»
«Принято».
«Если это Комар, значит их штурмовые транспорты не задействованы.»
«Ну, выходит так. Разберёмся.»
Как ни странно, увидев врага и не поддавшись влиянию излучения, мы оба успокоились. Делай что надо и будет как надо. Позволить, чтобы было «будь что будет» — это поражение.
Толпа собралась приличная. Несколько сотен человек стояли с радостными улыбками. Я тоже изображал радостную улыбку, но было совсем не радостно.
Я осмотрелся и увидел на крыше пары зданий людей с камерами. Моё зрение прекрасно в деталях позволяло рассмотреть их лица. Эти люди не были под влиянием облучения. Наоборот, были максимально серьёзны и деловито общались.
Вот и три часа. К этому времени Комар фиолетовым облучением несколько раз обновил внушение, чтобы все стояли на площади.
Как только цифры 14:59 сменились на 15:00 на высоте около десяти метров ближе к зданию театра из стелса вышел воздушный транспорт. Скорее всего, это и был борт штурмовиков. Больше нашего бота, серого цвета. Кроме всяких маркировочных буквенно-циферных надписей на борту красовалась эмблема: два скрещенных меча, между их кончиками солнце. Мечи похожи на тот тесак, которым штурмовик отрубил головы атаковавшим несколько дней назад имперскую Баранку Рангам. Корабль, выйдя из стелса, какое-то время повисел в воздухе в неподвижности, собрал всё внимание, медленно повернулся и опустил задний пандус. На краю грузового отсека стоял в броне, но с непокрытой головой майор Рен. Показушник.
— Тихо и внимание сюда! — раздался над площадью его голос. Этот мудак чётко работал на камеру, выдерживая паузы и одновременно понимая, что манипулирует загипнотизированной толпой.
Над площадью повисла мрачная тишина. Для меня мрачная, так-то люди с улыбками взирали на этого ублюдка. Мрачная или не мрачная, но тишина наступила практически абсолютная.
Поэтому звук разбитого стекла услышали все, а стоящие рядом и возбуждённые облучением люди чуть не подпрыгнули. Источником шума был я, разбив стекло в полицейской машине. Я взял микрофон и отчётливо произнёс:
— Раз, раз, раз, два, три. Шла Саша по шоссе и сосала сушку.
Я собрал всё внимание толпы, включая округлившиеся глаза Крапивы. Она, наверное, ждала от меня других слов, а не проверки микрофона, но я не удержался. Среди молчаливой площади мой голос разносился достаточно громко. Майор Рен немного, судя по виду, охреневал — ему переводчик, наверное, перевёл про Сашу и что она сосала. Мне его недоумение было только на руку.
Я постарался охватить своим присутствием максимальную площадь и говорить не только голосом, но и по возможности транслировать телепатически, как я делал с тонгерами, которых вышибал из тел.
— Все, кто сейчас на площади, слушайте меня и только меня. Только я имею право отдавать вам приказы. Сейчас я скажу вам «ИДИТЕ!», и вы все пойдёте каждый к себе домой, не слушая больше никаких приказов и не выполняя больше никакие приказы. Если вас будут останавливать, не слушайте никаких приказов. ИДИТЕ! ИДИТЕ ДОМОЙ!
Последние слова я постарался вдолбить всем в головы как можно тщательнее. Народ радостно начал разбредаться. Если у кого-то дом в Барнауле, то лучше пусть он пару часов пешком пройдёт, не слушая никаких приказов, пока не отпустит внушение, чем здесь его заставят себе голову отрезать.
Я продолжил говорить, обращаясь к майору Рену на имперском.
— Майор Рен, это я убил пятерых твоих штурмовиков. И убью намного больше, если ты и твои ублюдки не свалите с этой планеты. Ты собрал здесь невинных людей, обработав их гипноизлучением, чтобы наказать за смерть кучки тупых солдат? Да ты кусок говна, а не майор.
Майор не был готов к такому славному началу шоу, но не прореагировать не мог. Чуть повернув голову, он что-то пробормотал, видимо, в гарнитуру, и тут же мимо нас с Крапивой пролетели четыре пули. Со всеми четырьмя мой Баллистический Телекинез справился на ура.
— Я же говорю, дерьмо у тебя, а не солдаты. По неподвижной мишени попасть не могут…
Я хотел сказать что-то ещё, но оглушительные выстрелы рядом со мной заставили замолчать.
БАХ! БАХ! БАХ! БАХ!
«Троих вынесла» отчиталась Крапива телепатически. Один раз, видимо, промазала. Не успел я подумать, что ещё такого обидного сказать, как Крапива резко наклонилась, вытащила из сумки винтовку и начала палить по летающей над площадью Баранке.
