— В сегменте ВОЕННЫХ легких машин, — возразил Корвин, — но для гражданской машины, у «Крабоида» много минусов. Его 4-метровый «панцирь» фюзеляж-крыло с двумя роторами на «клешнях» это конструкция, которую нельзя запросто разобрать и сложить, как несущий винт автожира. Вот проблема при длительной парковке и перевозке. И это еще не главное. Гораздо большая проблема — безопасность. Конечно, здорово, что «Крабоид» работает с летного поля размером полста метров, а на высоте в горизонтальном полете разгоняется до 400 узлов. Но, представим себе, что какой-то один из двух роторов вышел из строя. Это жопа! Один парень в подобной ситуации уже разбился. Мы потом гоняли варианты на виртуальном тренажере, и придумали, как можно, выключив второй ротор, превратить «Крабоид» в планер, и выполнить управляемый лэндинг. Но, это сложная задача даже для военного профи, а гражданский пилот любитель в такой ситуации, скорее всего, обречен.
— Корвин, к чему ты ведешь это рассуждение? — спросил магистр Хобо-Ван.
— Я веду к нашему уже классическому автожиру «Hopi», модифицированному одной опцией: остановка несущего ротора после набора высоты и скорости. Вращающийся ротор это как бы условный диск с высоким сопротивлением, а остановленный ротор, это узкое крыло с низким сопротивлением, он не мешает разгоняться. Такой автожир не будет проигрывать «Крабоиду» по скорости горизонтального полета, а в остальном, у автожира все преимущества. Надо только придумать, как сделать опцию остановки ротора просто и дешево.
— Ну, конечно! — Хобо-Ван широко улыбнулся и похлопал ладонью по пузу (новозеландскому магистру физхимии было всего 30 лет, однако он отличался кругленьким телосложением), — Ну конечно! Сделать машину быстро, дешево, качественно и чтоб работала с первого раза… Хэх! Обожаю такие мечты, но они далеко не всегда сбываются. Янки сотворили в 2005 году летучую каракатицу с такой опцией, про которую ты говоришь, но она по цене получилась, как золотой унитаз султана Брунея. А ты хочешь сделать то же самое просто и дешево.
— Хобо, давай, говори прямо: ты думаешь, это невозможно? Тогда объясни: почему?
— Подожди, Корвин. Я же не сказал, что это невозможно, а ты уже спрашиваешь, почему. Мне кажется, надо хорошо подумать, и пойти не по пути модернизации обычного автожира, как ты предлагаешь, а по пути создания нового подвида машин, заранее приспособленных к двойному режиму несущего ротора. Вот тогда есть шанс.
— Ага! — Корвин потер руки. — А какой это примерно может быть подвид?
— Ну, знаешь, — проворчал магистр, — ты слишком много хочешь от первого обсуждения. Вот, я подумаю минуток шестьсот и, может быть, что-то скажу. А сейчас нас все равно прервут твои подопечные кйоккенмоддингеры вместе с неподражаемой мисс Ломо. Они катят сюда.
Корвин повернул голову и, прикрыв глаза ладонью от заходящего солнца, посмотрел в лагуну. Действительно, по направлению к верфи катился моторный «зодиак» с четырьмя девушками.
— Хм… А почему это они мои подопечные? Я их привез, сдал доку Эвери, и allez.
— Это тебе так кажется, — ответил Хобо-Ван, — а фактически дела обстоят следующим образом: коллектив, именуемый ковеном, где лидер — док Эвери, это тринадцать персон, считая с ней. В соответствие с арифметикой, получаем, что три девушки являются сепаратной группой.
— ОК, — сказал Корвин, — пусть они являются сепаратной группой, но я-то тут при чем?
— Не знаю, — сказал магистр, — но интуиция мне подсказывает, что сейчас нам это объяснят.
Через несколько часов. 3 марта, чуть позже полуночи. Небо над Тихим океаном.
Летать в лунную ночь значительно приятнее, чем в безлунную. Есть визуальный контакт с поверхностью океана. Конечно, в безлунную, или даже в пасмурную беззвездную ночь можно надеть Т-лорнет, или любой ноктовизор, и как бы видеть поверхность, но… Только КАК БЫ. Видеть непосредственно, своими глазами — надежнее (полагал Корвин). Кроме того, ему чисто эстетически нравились лунные ночи. Большая часть пути от Токелау до Соломоновых островов осталась за кормой «Апельсиновоза», когда из трюма (игравшего роль пассажирского салона) всунулась голова, украшенная небольшой копной волос цвета темной бронзы (подстриженных незатейливым методом «под горшочек»). Голова мигнула ярко-зелеными глазами и спросила:
— Пилот Корвин, скажи, мы — где?
— Насколько детальный ответ тебя интересует, Лирлав? — задал он встречный вопрос.
Три девушки — кйоккенмоддингеры, набившиеся к нему в компанию по протекции юниорки-мулатки Амели Ломо, казались Корвину почти одинаковыми. Возраст примерно 20 лет. Раса англосаксонская. Рост чуть выше среднего. Телосложение спортивное. И, на данный момент, Корвин различал их только по цвету волос и глаз.
Эрлкег — волосы цвета спелой кукурузы. Глаза фиалковые.
Ригдис — волосы, как шерсть кошки-альбиноса. Глаза цвета льда.
Лирлав — волосы цвета темной бронзы. Глаза ярко-зеленые…
— Пилот Корвин, — укоризненно сказала Лирлав, — если ты считаешь мой вопрос глупым, то…
