— Есть общеизвестные вещи, — ответил комиссар-ассистент, — оскорбление религиозных чувств недопустимо, оно провоцирует гражданские конфликты, насилие, и подпитывает терроризм.
— Какие прекрасные слова! — с пафосом произнесла Сандра, — А теперь посмотрим на результат реализации этих слов нашей полицией. Vox Populi! Результат четырех опросов на экране.
Телеведущая сделала паузу пять секунд, и прокомментировала:
— Первый опрос. Половина респондентов уверена: толерантность усиливает экстремизм.
… - Второй опрос. Из списка возможных причин терроризма, ислам получил первое место.
… - Третий опрос. Большинство не верит, что полиция реально борется с терроризмом.
… - Четвертый опрос. Треть респондентов считают произволом обыски у феминисток.
Сандра снова сделала паузу и обратилась к Кристофу Шевалле:
— Беспокоит ли вас, что так много граждан не на стороне полиции в этом деле?
— Давайте поставим вопрос иначе, — сказал он, — допустим, полиция действует неэффективно и неправильно. Искать чужие ошибки и критиковать — легко. А что вы предлагаете делать?
— Я лишь арбитр, — ответила она, — и я адресую ваш вопрос другим участникам. Алуэтта?
— Знаете, — ответила художница-авангардистка, — некоторые районы Торонто уже похожи на Пакистан. Те, кому это выгодно — террористы. Путь полиция борется с ними, а не с нами.
— Жесткое мнение, — оценила Сандра, — а что скажет генерал Леметри?
— Меня, — ответил он, — пригласили только как военного советника. Я даже не канадец, и будет неправильно с моей стороны что-то такое советовать. Но, я могу сообщить свое мнение о деле феминисток. Мне это напоминает русский анекдот: пьяница потерял часы в парке, а ищет под фонарем, поскольку там светлее. Есть 15 девушек, взявших на себя ответственность за теракт. Понятно, что их следует допросить. Но они в темном парке, в Меганезии. Офицерам полиции страшно туда ехать, поскольку там свои обычаи, в чем-то очень либеральные, а в чем-то очень жесткие. Раз, и расстрел за нарушение хартии. Поэтому, офицеры полиции решили искать под фонарем, дома, в Канаде. Ясно, что террористок-феминисток тут нет, потому что они — там. Но нетрудно делать вид, что работаешь. Может, политически это полезно, я не знаю. У меня все.
— Понятно, — Сандра кивнула, — спасибо, генерал. А что скажете вы, Маргарет?
— О политике — ничего, — отозвалась новеллистка, — Только о психологии. 15 девушек, которым надоела официозная мораль и принудительная толерантность, уехали в Меганезию, где ничего подобного нет. И там они приняли какое-то участие в теракте против виновников несвободы в Канаде, как им кажется. Судя по блогосфере, многие молодые канадцы с ними солидарны.
— А вы как к этому относитесь? — напрямик спросил комиссар-ассистент полиции.
— Офицер, я говорю не о себе, а о канадской молодежи. Они видят: эти девушки провели видео- конференцию, и показали, как они свободны и защищены в Меганезии. А наша полиция в ответ провела ночные обыски, и показала, как несвободны и незащищены молодые нонконформисты, оставшиеся в Канаде. Поэтому завтра в Меганезию уедут еще сколько-то канадских девчонок и мальчишек. Наверняка они там что-то сделают, а тут полиция снова будет искать под фонарем, наедет на молодых нонконформистов, которые остались, и запустят новый виток миграционной спирали. Нам ли не знать, как это бывает? Ведь наша канадская нация сформировалась за счет активных, думающих людей, которые мигрировали из Европы потому, что хотели свободы. А сейчас такие люди по той же причине начали уезжать из Канады. Меня это беспокоит.
Комиссар-ассистент федеральной полиции, покачал головой и произнес:
— Не надо драматизировать, мадам Блэкчок. Благополучие Канады строили не феминистки или какие-то нонконформисты, а социально ответственные люди. Нонконформисты это заноза для общества, они не создают общественных благ, и общество терпит их лишь из-за толерантности, которая многим из этих нонконформистов так не по душе.
— Знаете, — вмешалась Алуэтта Шарден, — я зарабатываю компьютерной графикой, и уплачиваю налоги в бюджет. А вы паразитируете на бюджете, как и исламисты, живущие на пособие!
— Стоп-стоп, — вмешалась телеведущая, — давайте будем корректны друг с другом, и послушаем Маргарет, поскольку именно ей по жребию досталось завершающее слово в нашей программе.
— Спасибо, Сандра, — сказала новеллистка, — я хочу сказать, что ценность нонконформистов для общества огромна. Они не заноза, а индикатор. Во времена первых субмарин не было датчиков кислорода, и на борту держали канарейку, и если она начинала задыхаться, это значило: скоро начнут задыхаться матросы. Сейчас у меня в руках статья Унни Викан, профессора социальной антропологии Университета Осло, изданная в 2001 году. Я цитирую в переводе.
Пожилая новеллистка, не спеша, надела очки и медленно прочла:
