— А мне нравится, — сообщил претор Октпо, — сразу видно, что человек обстоятельно и научно-обосновано готовится к возможным военным проблемам.
— Про науку, это точно, — согласился Ми-Го, — просто чудеса науки. Я ни хрена не могу разглядеть этот понтон-авианосец.
— Aita pe-a, — сказал Октпо, — я вызову вахтенного по wiki-tiki, и он даст подсветку.
— Не надо, претор. Ведь Корвин летит впереди, значит, по правилам, он делает вызов.
— Ты прав, лучше посмотрим со стороны… — с этими словами, Октпо — Рулетка начал наблюдать за движением автожира, летящего в четверти мили впереди. Вот автожир выполнил полукруг со снижением, и почти сразу на поверхности моря (а точнее, на поверхности зеленоватой кляксы — как смотрелась мелководная банка с этой высоты) нарисовался ярко-алый контур длинного прямоугольного объекта, который до этого совершенно сливался с окружающим фоном. Автожир Корвина, продолжая снижение, зашел вдоль этого объекта, коснулся его колесами, покатился до какого-то рубежа, и неожиданно повернув вправо — исчез. Будто испарился из ярко-алого контура.
— Чудеса науки, — снова проворчал Ми-го, направляя свой автожир следом.
Касание…
Пробег…
Мигающий зеленый сигнал справа…
Ми-Го фыркнул и повернул штурвал.
Автожир проехал по дуге, и вкатился в арку — ворота большого тентового ангара. При сопоставлении предыдущей картины с высоты птичьего полета и картины на понтоне-аэродроме, нетрудно было догадаться: тентовый ангар окрашен так, что при взгляде с летящего разведчика, он сливается с фоном зеленоватой воды на коралловой банке. У дальней стены ангара уже стояли два автожира: первый — только что приземлившаяся машина Корвина, а второй…
— Так, — произнес Октпо, — значит, Глип Малколм прилетел чуть раньше.
— Да, сен Рулетка, — подтвердила молодая девушка (вероятно, уроженка Индокитая), возившаяся с кофеваркой в углу ангара, где стоял низкий столик, и были расстелены циновки, — Все так, сен Глип уже прилетел, а доктор Упир ждет вас на острове.
— Понятно, Енкве, — ответил ей Октпо, — тогда, я пойду, а ты, пожалуйста, организуй позитивный отдых и вкусный обед офицеру Ми-Го и офицеру Корвину.
— Да, — она кивнула, — доктор Упир мне уже говорил, и я сейчас над этим работаю.
— Нас двоих на гофкригсрат не приглашают? — весело спросил Корвин.
— На это, — сообщила Енкве, — доктор Упир просил ответить: ему очень неловко, но поскольку вы боевые пилоты и можете попасть в плен, вам лучше знать меньше.
— Реальный подход, — заметил Ми-Го и повернулся к Корвину, — а как ты это назвал?
— Gofkrigsrat, — повторил тот, — придворный военный совет в древней Германии.
— Отдыхайте, милорды офицеры, — сказал претор Октпо, и двинулся к тому выходу из ангара, над которым была нарисована пальма.
Пальма была нарисована не зря. На той стороне выхода уже ждал молодой китаец в моторной лодке, раскрашенной в морской камуфляж. Как только Октпо спустился с понтона-авианосца в лодку, китаец включил электромотор и мигом доставил гостя на живописный зеленый берег, в точку, откуда вглубь пальмовой плантации вела узкая тропинка. Претор (опять же, молча) вышел из лодки и двинулся по тропинке, которая привела его к бунгало, накрытому камуфляжной сеткой. На веранде бунгало уже шло оживленное общение между доктором Упиром и неким дочерна загорелым довольно высоким мужчиной средних лет, с очень типичной флоридской внешностью.
— Пойми, — говорил флоридец, — ни моя семья, ни я сам не имеем ничего против этих мальчишек и девчонок с Гаити, но 8000 человек на атолле Тупаи, это слишком много. Допустим, пожрать мы им всегда найдем, и пресную воду тоже, но бытовые условия — никакие. Эти ребята вынуждены жить под тентами и срать под кустами.
— Глип, не напрягайся, — доктор Упир коснулся ладонью плеча собеседника, — я вполне ответственно заявляю: там, откуда эти ребята приехали, у них был такой же уровень бытовых удобств, и при этом жратву им приходилось добывать самим.
— Скажи это моей vahine, — предложил флоридец.
— Я понимаю, — Упир кивнул, — сента Смок на все мои аргументы ответит, что в ее доме каждый гость должен получить чистое белье, койку, свою тумбочку, и гигиенические достижения цивилизации, каковыми являются теплый душ и ватерклозет.
— Прошу прощения, сеньоры, — вклинился подошедший Октпо, — тут не найдется чашки хорошего какао с ромом для бедного мексиканского пеона?
Доктор Упир приглашающе взмахнул рукой.
— Дыши свободно, Жерар, как выражаются сектанты Li-Re. Все, что на столе — твое.
— Aloha, Жерар, — добавил Глип Малколм, — насчет Li-Re у меня имеются вопросы. Тебе известно, что наша семья спокойно смотрит на различия в религиях, но нас беспокоит увлечение трех наших старших детей этой христианско-коммунистической херней. Нас беспокоит, что Рут, Фнир и Ормр партизанят. Еще, Темао, Иаои, Утахе и Лефао. Они, в семейном смысле, для меня и Смок тоже как дети. А тут война. И совсем не в тему, что капитан экипажа, в котором они партизанят — сектант!
— Глип, я все понимаю… — начал Октпо.
