— Ага! Тогда объясняю дальше. Я, как бы, прикинула, и получилось, что нас всех тут, в Океании, примерно тридцать тысяч. Вся суша, которую мы занимаем, вместе с нашим жильем, с микро-фермами-ранчо, и с мини-фабриками, поместилась бы на квадратике размером десять на десять миль! Ну, можно было, блин, оставить нас в покое? А хрен! Оказывается, из-за супер-кризиса, мировому бизнесу требуются новые горизонты для инвестиций. И на всей планете не нашлось горизонта, кроме нашего. Дальше простой вопрос: какие должны быть наши действия, когда эта зараза поперлась сюда к нам?
Вителло Фалерно снова покрутил сигариллу между пальцами.
— Я понимаю. Когда кто-то начинает вас притеснять, вы готовы сопротивляться, и даже начинать партизанскую войну. Сегодня утром я видел, как геликоптеры разбомбили на восточном берегу аэродром и строительную площадку какого-то китайского концерна.
— Сингапурского концерна, — поправила Рут.
— Пусть так, — сказал он, — что китайцы, что сингапурцы, здесь чужие, и я могу понять раздражение ваших друзей креолов-канаков. То, что там произошло — ужасно, но оно объяснимо. Но при чем тут местные католики, туземцы и французы? Они-то не вчера появились, а были тут еще до вас. А вы им устроили взрывы храмов и проскрипции.
— Про — что? — удивилась Рут.
— Проскрипции, — повторил он, — изобретение Суллы, который был диктатором Рима до Цезаря. Реестр нелояльных, объявленных вне закона. За выдачу или убийство того, кто значился в проскрипции, назначалась награда, а за укрывательство — казнь. Имущество нелояльных, и их близких отнималось, а их семьи теряли все права, или изгонялись.
— Понятно, — прокомментировала креолка, — все уже придумано до нас.
— Да. Ничего нового под Луной. Скажите, Рут, неужели вы это поддерживаете?
— Хэх… Ну, и вопрос, Вителло. Скажу так. Вы говорили про сопротивление. И вы сами сказали про партизан. Как поступали бойцы Резистанса с людьми, сотрудничавшими с фашистам во время Второй Мировой войны? Вы из Европы, и хорошо это знаете.
— Как я не люблю политику! — печально произнес калабриец, — Вот что, Рут, лучше я вам покажу мои картины. И, пожалуйста, не забудьте: вы обещали критиковать.
Как того и следовало ожидать, после противошоковой дозы каннабиноида хризофурола Деметра Дарк, пройдя около полудня фазу эйфорического возбуждения, отключилась, проспала несколько часов, и примерно к закату проснулась в хорошем настроении. Все воспоминания о бойне в Малаале уже потускнели и субъективно воспринимались, как совершенно отвлеченные — будто это было очень давно, и вообще не с ней. А главным чувством на данный момент был голод. Чуть не щелкая зубами, Деми сбегала в душ, и ополоснулась, затем быстро оделась, мельком глянула на себя в зеркало, признала себя годной к коммуникации, и резво выскочила под открытое небо.
Очень вовремя — она как раз успела рассмотреть последний из пяти «апельсиновозов» (средних транспортных «летающих крыльев»), лениво разбегающийся по воде, а затем взмывающий в это самое небо, уже расцвеченное яркими красками заката. Проследив движение самолета к северо-западу (в сторону атолла Тарава-Кирибати), Деми Дарк обратила внимание на одинокую фигуру, стоявшую на дальнем краю пирса. Почему-то сразу же появилась уверенность, что это — Рут Малколм. Было бы просто нечестно не подойти к ней и не сказать спасибо за экстренную химико-психологическую помощь (разумеется, Деми уже поняла, чем был вызван феерический «приход» на берегу около разгромленного поселка Малаале). Пробежав по пирсу, она тронула Рут за плечо.
— Aloha oe! Я чертовски тебе благодарна! Как насчет поужинать вместе?
— Aloha, — хмуро отозвалась юная креолка, — Ну, как ты вообще?
— Я в порядке, — уверенно заявила Деми, — А вот ты что-то скисла.
— Ну, блин нах, — Рут махнула рукой, — Ты прикинь: Махно, Скйоф и Корвин с ребятами полетели на Тарава освобождать Норну без меня! Друзья, называется. И где логика? Я реально-хороший второй пилот, и в экипажах была вакансия, потому что наших ребят-пилотов восемь, плюс комэск Махно девятый, а самолетов пять! И что делает Махно? Сажает в экипаж Корвина вторым пилотом мальчишку-стажера, что из филиппинских гренадеров, получается у всех комплект, а я за бортом в ауте. И мне, будто маленькой школьнице, вручают в качестве утешительного приза вот это, и вот это.
Рут продемонстрировала беспроводную трубку-терминал авиа-диспетчерской рации, и серебряную боцманскую дудку на цепочке.
— Круто, кстати, — уважительно произнесла Деми, — выходит, ты сейчас шеф-диспетчер.
— Ну, блин, — креолка снова махнула рукой, — что круто? Полетов ни сюда, ни отсюда, в ближайшую вахту не предвидится. Даже «Апельсиновозы» вернутся не в мою вахту, а позже, когда будет вахта завхоза Фигуереса. Короче, я не при делах и в тоске, ага.
