— Знаешь, Рут, это ты зря! — Деми похлопала ее по спине, — Диспетчер на авиабазе нужен в любое время, я верно рассуждаю?
— Да, верно, только когда ничего не предвидится. Можно было посадить кого угодно из молодняка. Дело-то простое: все таблицы есть в компе.
— Простое? Это ты сейчас так думаешь. А ведь война! Что, если экстренный случай?
— Ну… — неуверенно протянула Рут.
— Вот-вот! — авторитетным тоном продолжила француженка, — в такой период никто не передаст диспетчерский пульт неопытному человеку. Значит, правильно, что тебе это поручили. Ты пилот, ты понимаешь, что к чему.
— Ну… Допустим, ты меня убедила.
— Конечно, я убедила, потому что тут ясная логика. Так, пойдем ужинать, или что?
— Пойдем, — согласилась Рут.
В кафе-буфете «пейнтбольного яхт-клуба» на ужин имелась:
* Салат из манго и всяких овощей с кукурузным маслом.
* Запеченный кальмар с бататом.
* Гренки из бекона на мякоти хлебного дерева.
* Свежее кокосовое молоко
* Сладкие пирожки с бананом.
* Какао крепкой заварки для истинных ценителей.
Девушки как раз успели запить первую часть ужина кокосовым молоком, и готовились перейти к сладкому, когда трубка-терминал вдруг замигала красным, и Рут, удивленно хмыкнув, нажала клавишу «ответить».
Из динамика послышалось негромкое шуршание, а затем, на этом фоне, четкий голос, принадлежавший, судя по всему, молодому уверенному в себе мужчине:
— Тон-тон! Майк — Оскар вызывает Фокстрот — Браво. Как слышите.
— Фокстрот — Браво на связи, — отреагировала Рут, в экстренном порядке проглатывая порцию кокосового молока, — что у вас, Майк — Оскар?
— Майк — Оскар на связи сообщает для Фокстрот — Браво, — четко продолжил голос из динамика, — Я вышел из горячего контакта. Результат позитивный. Требуется ресурс moonshine, и ресурс long-seven, жду вашего подтверждения.
— Фокстрот — Браво, — сказала Рут, предельно-быстро просматривая таблицу, только что извлеченную из кармана, — ответ для Майк — Оскар позитивный. Сообщите параметры необходимой полосы для вашего борта…
…Примерно минуту Деми Дарк слушала переговоры на этом птичьем языке. Потом Рут положила трубку-терминал на стол, и пояснила:
— Дела такие: какой-то истребитель аэромобильной милиции хуми выполнил перехват и ликвидацию вражеского самолета, а теперь хочет дозаправиться топливом и догрузить боеприпасы к пулемету Гатлинга для следующей задачи. Прилетит через сорок минут.
— А кого он мог перехватить? — удивилась Деми, — Разве уже идет война в воздухе?
— Я сама удивляюсь, — призналась Рут, — но получается, что уже идет.
— Как-то все быстро раскручивается, — с тревогой в голосе заметила француженка.
— Ну! — креолка кивнула, — И еще, прикинь, что странно: этому парню требуется полоса длиной всего полста метров. Как площадка для автожиров. Я дважды переспросила.
— А может, у него и есть автожир?
— Нет, Деми, что ты! Истребитель это истребитель. Ладно, посмотрим.
Через полчаса обе девушки уже стояли около площадки для автожиров, подсвеченной умеренно-яркими люминесцентными лампами по углам. Рут непрерывно трещала по диспетчерской трубке, сообщая пилоту дополнительные ориентиры и характеристики выбранного пункта лэндинга. И вот — ключевой момент. Послышалось тихое гудение пропеллеров, и… На малой высоте проплыло нечто, похожее то ли на классическую «летающую тарелку» из голливудского фильма про инопланетян, то ли на огромного зеленоватого краба с клешнями, прижатыми с боков к панцирю, и с двумя передними лапами, вытянутыми вниз. Еще одна пара лап, похожих на весла, растопыренных чуть позади середины корпуса, придавали «крабу» сходство с комаром (комар, кстати, тоже балансирует полет растопыренными лапами). Дополнительным комариным признаком можно было считать хоботок (который, при внимательном рассмотрении, оказывался пулеметом Гатлинга с вращающимся блоком стволов). Рут Малколм успела удивленно выругаться трехэтажным матом, пока «инопланетный краб-комар» снижался. А потом произошло касание грунта. Необычная машина спокойно прокатилась по площадке и дисциплинированно затормозила на регламентном резервном расстоянии до края.
Краб стоял на паре длинных передних лап, опустив заднюю кромку своего 4-метрового панциря почти до грунта. Его клешни оканчивались воздушными винтами с диаметром примерно 3 метра. Фронтальный сектор панциря был прозрачным, и сквозь него сейчас наблюдалось движение внутри тела. Сегмент раскрылся и на грунт спрыгнул молодой мужчина (относительно светлокожий креол), одетый в шорты и гавайку. Посторонний наблюдатель мог подумать, что эксцентричный авиатор — «самоделкин» прилетел сюда непосредственно с любительского авиа-фестиваля Ошкош. И, внешность у пилота была соответствующая: рост средний, сложение — ничем не выделяющееся, лицо круглое, с немного выступающим подбородком. Стрижка — «бобрик», волосы рыже-бурые, уши оттопыренные, глаза цвета блеклого неба, слегка навыкате, под длинными ресницами. Когда пилот пару раз моргнул в ходе адаптации после ночного полета к освещенной площадке, казалось, что эти ресницы шуршат, как щетки (такая слуховая иллюзия).
