— Ладно. Хорошо, признаюсь, я начал серьезно думать об этом, когда вы уехали, но я понял, что будет лучше не говорить об этом. Какая теперь разница? — ответил папа и натянуто улыбнулся, делая вид, что все В порядке и его не мучает беспокойство на этот счёт, — Единственная женщина, с которой я действительно хотел встретить старость, — ваша мама, но и её уже нет. Полин, я не хочу заводить новые отношения. Хватит Элен и всего, во что эта стерва меня впутала.
— Ты боишься. Ты просто боишься впускать в свою жизнь кого-то нового, боишься начинать новые отношения, потому что мы осудим тебя от лица мамы. Ты боишься снова потерять, как потерял маму, — наконец поняла суть всех папиных проблем в личной жизни я и решила иди ва-банк, — Вместо того, чтобы бояться сказать нам то, что тебя беспокоит, ты мог бы поговорить с нами открыто. Честно, папа. Ты просишь нас быть с тобой честными. Мы честны. Мы делимся с тобой нашими проблемами, но как нам продолжать это делать, если ты сторонишься нас и избегаешь этого? Мы — семья, папа! Какая бы странная семья у нас ни была, мы есть друг у друга.
— Прости, Поли, я не ожидал, что это для тебя так важно. Я считал, что вам ни к чему мои «взрослые» проблемы, — опешив, виновато признался папа и всё-таки не решился отнекиваться, — Ты права, милая. Зришь в корень, вся в маму. Я виноват перед вами, перед мамой за то, что уехал. Бросил вас, поддавшись ситуации. Я во всем виноват. Я знал, что у мамы были проблемы с сердцем. Помните, она уезжала на конференции. Вы оставались со мной. Она никуда не уезжала, её в экстренном порядке госпитализировали с подозрением на инфаркт. Диагноз не подтвердился, но с сердцем у нее начались серьезные проблемы. Это все моя вина, малышка, её сердце не выдержало за рулем из-за меня.
— Это не так, пап. Все мы заложники Элен. Ты не должен винить себя в том, в чем нет твоей вины. После того, как ты ушёл, мама никогда плохо о тебе не говорила, только хорошо. Она не хотела, чтобы мы таили на тебя обиду. Да, мы были обижены, думали о тебе как о предателе, потому что хотели сделать хоть кого-то крайним. Сейчас я считаю, что в этой истории нет ни виновных, ни жертв, — тяжело вздыхаю я, заёрзав на месте, — Я не заставляю тебя что-то менять. Просто прошу подумать. Мне меньше всего хочется видеть тебя несчастным. Я люблю тебя, папочка.
— Увы, милая, я не готов что-либо менять. Не сейчас точно, — отрицательно покачал головой папа и решил, что ему надо выпить, — Я Искренне рад, что мы поговорили, правда. Постарайся понять, что эти восемь лет дались мне очень нелегко. Я не святой и далёк от идеального отца. Местами я облажался по полной программе, поэтому дай мне время.
Ты просто боишься. Страх не даёт тебе иди дальше. Страх того, что ты можешь снова влюбиться и потерять все, что имеешь. Ох, папа, от твоих слов мне на сердце становиться еще более неспокойно. Я неодобрительно покачала головой и встала, направляясь к выходу. Хватит. Ты не готов слушать, папа, но заставлять тебя я тоже не имею права, потому что ради нас ты не жалел ничего. Я дам тебе время, хотя мне больно слышать, что ты винишь во всем себя. Это неправда. И мы все это прекрасно знаем.
— Все в порядке, милая? — решил виновато просить папа, наблюдая, как я ухожу, — Надеюсь, я ничем тебя не обидел.
— Нет, я просто задумалась. И ты подумай над моими словами, — немного грустно улыбнулась я, обернувшись к нему, — Ладно, закрыли тему. В конце концов ты не обязан передо мной отчитываться. Прости, что лезу не в свое дело. Я к себе.
— Как скажешь, малышка. Мне приятно, что ты беспокоишься о своём старике, но не забивай этим голову, как я уже говорил, — немного повеселел в голосе папа, чтобы приободрить меня, ведь понимал, что я расстроилась, — Рано или поздно я разберусь со всем этим сам, а ты живи в свое удовольствие. Знаешь, я не против ваших отношений с Дэниелом. По крайней мере он — меньшее из всех зол.
— То есть ты не ревнуешь и рад за нас? — лукаво вскидываю бровь я и скрещиваю руки на груди, ожидая ответа.
— Я убью любого, кто обидит мою малышку, — грозно бурчит папа, встаёт с места, подойдя ко мне, и крепко обнимает, — Конечно, я немного ревную свою маленькую Принцессу.
— Я тоже очень люблю тебя, папочка, — обнимаю папу я.
— Ладно, иди отдыхать, — отпускает меня папа.
— Окей! — немного воодушевилась я и вышла из кабинета.
Сегодня слишком важный день, чтобы проспать. Но, да, черт возьми!
— Вы — дочь мистера Сарториуса? — спрашивает врач, выйдя из операционной.
Господи, наконец-то! Четыре часа сорок три минуты борьбы за папину жизнь дались мне слишком тяжело, что ноги не держали. Кажется меня трясло, поэтому Макс встал сзади и заботливо положил свои руки на мои плечи, хотя его тоже потряхивало.
— Д-да, мы его дети, — дрожит мой голос ещё и за Макса, — К-как наш отец?!
