Никиту он разговорил почти сразу. Нутром чуял, парень чего-то не договаривает. Так и вышло. После показательного изгнания сообщников Умара из лагеря, Дэн поставил ультиматум: если не расскажет, что произошло той ночью, отправится следом. Ведь из всей команды только мелкий присутствовал при бунте от начала до конца. Учитывая чувства к девушке, наверняка, первым делом кинулся спасать ее. В конце концов, парень признался во всем: и о произошедшем в лаборатории Дока, и о тайном проходе в туннели, и о платке, оставленном Кристиной.
Узнав правду, Данила не на шутку разозлился. Нет, не на Дока, а на глупую девчонку. Вместо того чтобы обратиться к нему за помощью, она решила бежать. Ну, не дура ли? Неважно, что стало тому причиной – гордыня, глупость или бравада. Она не имела права так поступать. Во-первых, бросила лагерь в разгар сражения, во-вторых, выставила его бездушным ублюдком. Неужели бы он не помог? И в-третьих, забрала с собой все карты, наплевав на оставшихся людей. А между тем, туннели могли пригодиться в будущем.
Одним словом, предательница.
С Крамаром тоже разговор вышел суровый. За убийство Дарьи, а также за похищение Кристины Сокол отлучил его от медкабинетов, навсегда запретив заниматься медициной и тем более разработками вакцины. И назначил дворником. Похоже, наказание окончательно подкосило ученого. С каждым днем он все глубже уходил в себя и все меньше реагировал на окружающих.
С момента побега брата и сестры прошел месяц. Примерно неделю назад Данила вынужденно признался самому себе, что скорее всего, оба уже мертвы. Несмотря на устойчивость к вирусу, они могли скончаться от ран или быть заживо сожраны визгунами.
Обида и злость миновали, осталась лишь горечь. Ладно, что теперь вспоминать, сбежала, сгинула, как тысячи других.
Надо думать о живых.
После тимуровского бунта и нападения в лагере осталось полторы тысячи солдат и тысяча гражданских, более четырехсот человек погибли. Немыслимые потери. Но жизнь продолжалась. Фламмеры выезжали в рейды, на кухню назначили нового повара, в добровольцы подались все жители, моложе сорока лет. Одно только изменилось. Сокол терял позиции. Его авторитет среди солдат был неотвратимо подорван. Нерешительность, с какой он отнесся к угрозе, чуть не стоило лагерю уничтожения. И гражданские ему этого тоже не простили. Повсюду слышалось роптание. Полковника терпели скорее по привычке, но по факту уже никто не воспринимал его всерьез. Неудавшаяся идея с вакциной, бредовые разговоры о переселении в Сибирь, тоже очков в его пользу не добавили. И выставляли скорее старым чудиком, чем здравомыслящим руководителем. Как такому доверять управление лагерем?
Теперь Сокол грезил объединением с «Аргоном». Планировал перевезти всех кремлевцев на военную базу, не понимая одного – их никто не приглашал. Похоже Страхов вообще забыл об их существовании. Все попытки договориться об ответном визите неизменно стопорились. Командор тянул, и это настораживало.
Одно ясно наверняка – лагерю нужен новый лидер. Командиры объединялись в коалиции, искали поддержку среди солдат, жителей, словом, каждый старался укрепить свой авторитет. И совсем скоро начнется новая грызня за власть. Дэн все видел, понимал и ничего не делал. Ребята подбивали его перехватить инициативу, возглавить лагерь, а он…
А он спрашивал себя – на кой черт ему это нужно?
Нет, мысли о возвращении на остров Дэн оставил уже давно. Как бы ни мечталось, путь назад закрыт. Надо исходить из новой реальности: в Кремле есть стены, жилье, достаточно солдат и провизии. Выжить возможно только здесь.
Однако он чувствовал себя уставшим, разбитым и не понимал, где взять силы для новой борьбы. Накинув капюшон, он дошел до Троицкой башни и поднялся на самый верх. Рядом невидимой тенью появился Шальной. За последнее время они очень сблизились, даже Ромка отошел на второй план. Давно стоило признать, с Шальным у Дэна гораздо больше общего.
– Что показывают?
– Москву, – с невеселой усмешкой ответил Вершинин.
На горизонте занялся голубой рассвет. Снежная пустыня медленно обретала очертания. По мере движения солнца, скрытого плотной пеленой облаков, в воздух взмывали серые здания. Первыми показались покинутые небоскребы Москва-Сити. Следом, проткнув шпилями небо, вверх взметнулись сталинские высотки. Застывшими серыми сталактитами показались дома. Подсвеченные снизу снегом, они выглядели заброшенными и постаревшими. Вместе с рассветом с востока потянул суровый колючий ветер. Обычно он предвещал наступление февраля и последние зимние морозы. Втягивая ледяной воздух, Данила надеялся, что перемена в погоде принесет с собой перемены и в душе.
***
Теперь угрозы от Дока уже не выглядели такими ужасными. Только оказавшись в лапах настоящего монстра, Кристина поняла, какую фатальную ошибку совершила, сбежав из Кремля.