– Ребят, вот клянусь, хоть сейчас пойдем и вздуем. Только скажите!
– Ладно, герой, – посмеиваясь, осадил Рыжий и отобрал кружку, – на сегодня с тебя хватит.
Но не только Никита рвался в бой.
– Дэн, а ты чего скажешь? – уж если Пух во что-то упрется, сдвинуть его невозможно.
Все это время Дэн молча наблюдал за причудливой игрой теней от костра на стальной поверхности шестеренок и размышлял. Положа руку на сердце, он был согласен с командой. Выскочку следует поставить на место и как можно скорее. Довольно высокое положение командира фламмеров и отсутствие жесткого контроля, похоже, сыграли злую шутку, создав у Тимура иллюзию вседозволенности. Чего таить, его ребята вели себя очень вольготно, вовсю пользуясь своим положением и используя рейды прежде всего ради собственной наживы. В то время как прочие фламмеры рисковали жизнями, добывая еду для выживших, эти ублюдки добрую часть продуктов попросту присваивали себе. Недовольство по этому поводу росло с каждым днем. В лагере то там, то здесь слышалось роптание на зарвавшихся тимуровцев и их кабальные условия. За одну пачку крупы они требовали вернуть две, за консервы и вовсе назначали немыслимую дань. А тех, кто не мог отдать долг, привлекали к рабскому труду, заставляя мыть, стирать, чистить их обувь.
Дэн ни секунды не сомневался – это только начало. Жестокость имеет обыкновение прогрессировать. Пройдет немного времени, и Умар попытается расширить сферу влияния и захватить власть. А этого ни в коем случае нельзя допустить. Озлобленный, хищный, ограниченный – он превратит лагерь в зверинец, где будут царить страх, свирепые порядки и право силы. Последние остатки гуманности и человечности исчезнут, сделав из выживших запуганную стаю дикарей.
Но вслух сказал иное:
– С Умаром разберется Соколовский, – в ту же секунду на лице Пуха возникло сильнейшее разочарование. Пришлось пояснить, – Серега, ты пойми, не все решается кулаками. В случае с Умаром нужно действовать хитрее. Сам посуди, кто он такой? Барыга, шпана, бывший торгаш. Думаешь, он не дрался на базарах? Я уверен, ему доставалось побольше нашего. Кулаками его не напугаешь и ничему не научишь. В лагере он поднялся, стал командиром, почти уважаемым человеком. На этом и стоит сыграть. Если лишить его авторитета и поддержки людей, один он ничего не сможет сделать.
Ребята переваривали услышанное, и только бывший ВДВ-шник никак не мог угомониться.
– Не нравится мне все это, – одним махом допив остатки коньячного чая, буркнул Пух. – Как по мне, понятнее кулаков ничего не бывает.
– Что предлагаешь? – из-под блестящих очков на Дэна смотрели внимательные глаза Шального. Тот первый смекнул, что у командира есть план.
– Предлагаю объединиться с другими командами. Уверен, Умар успел всем насолить. Шальной, ты вроде как ладишь с Немцем. Поговори с ним, ненавязчиво выясни отношение к тимуровцам и их главарю. И если почувствуешь, что есть контакт, организуй мне встречу с ним.
Дальше настал черед Пуха, который был на короткой ноге с Кабанчиком – руководителем второй команды фламмеров. Убедившись, что Серега точно понял, чего от него ждут, Дэн обратился к остальным:
– Рыжий, узнай, где первая команда прячет припасы. Надо сделать пару набегов, украсть что-то значимое – коньяк, сигареты, тушёнку. Пусть начнут собачиться. Игорь, поможешь с замками и при необходимости снабдишь отмычками. Никита и Ваня, ваша задача – сблизиться с молодняком из первой команды. – заметив изумленные взгляды, командир понимающе кивнул. – Знаю, это непросто, но постарайтесь. Михей, следи за обстановкой в лагере, при любых волнениях немедленно докладывай.
Ребята выглядели озадаченными, но информацию к сведению приняли.
– Но все это завтра, а сейчас по койкам! Напоминаю, ночью нам предстоит рейд, и все должны быть в форме.
За то время, что команда провела в башне, ветер усилился и теперь, словно усталый голодный пес, рыскал меж зданий и церквей, и накидывался на каждого, кто попадался ему на пути. Северо-восточный, морозный, он кусал за щеки, холодил шею, и ребята прятали лица в воротники.
На очистившемся небе ярко горели звезды. Скользнув взглядом вверх, Данила застыл. На него смотрели мириады пульсирующих огней. Именно в такие холодные, ветреные ночи небеса с пронзительной грустью напоминали ему о том, что ему никогда больше туда не подняться. Чувствуя, как сдавило горло, мужчина сглотнул.
– Завтра ударят морозы, – философски заметил Пух.
Вскоре команда миновала Чудовскую улицу и вышла на Сенатскую площадь, откуда до Арсенала рукой подать.
– Дэн, ты чего? – окликнул Шальной, заметив, что командир порядком отстал. Остальные ребята уже успели юркнуть в арку, чтобы укрыться от ветра.
– Иди, я немного постою.
– А…– понимающе протянул Димка, – свидание с небом. Осторожнее, небо коварно, а звезды слишком холодны. Лучше отдай свое сердце кому-нибудь поближе.
– Иди уже, романтик хренов.
Махнув приятелю, Дэн вновь подставил лицо далекому свету звезд.