– Ого, – присвистнул Рыжий. – Ромео, так ты серьезно влюбился?
– А ты смейся – смейся, – хмыкнул парень, – весь лагерь в курсе, как ты всю ночь звал мамку. Кстати, за коньяк могу приходить к тебе нянькой на час.
Теперь настала очередь Ромки краснеть. Весь прошедший день ребята то и дело подкалывали его, заставляя сгорать от стыда. Он страшно дулся и, само собой, во всех несчастьях винил Кристину. Ведь именно ее укол вернул Романа в далекий нежный возраст. Масла в огонь подлил Никита, красочно описав команде, как товарищ рыдал, словно младенец, требуя остаться с ним, потому что до жути боится темноты. Словом, парни сцепились в уморительной перепалке, сопровождавшейся взрывами хохота товарищей.
В конце концов, устав от спора, Никита выдал:
– Рыжий, отстань. Если ты еще не понял, Кристинка – настоящий боец.
На это собеседник усмехнулся и перевел вопросительный взгляд на командира.
– Дэн, что скажешь?
Послышался шумный вздох. Сегодня они с Шальным три часа кряду разбирали архивы. Перелопатив сотню документов, им удалось наконец-то отыскать схему Боткинской больницы и выстроить маршрут. А потом пришла Кристина и, ни на кого не взглянув, пальцем указала в место на карте, где находился склад. Затем она изложила свой план, как максимально быстро и безопасно подобраться к лекарствам. Но поскольку у Дэна было на этот счет свое мнение, продиктованное опытом и логикой, они сцепились вновь, и в конечном итоге разругались. Подоспевший Соколовский поставил точку в споре, приструнив обоих. Что тут скажешь?
– Если честно, – признался Данила, – я хочу, чтобы поскорее наступило завтра, и мы забыли об этом. Мне надоели споры и разговоры об этой девчонке.
Вернувшись в комнату после посиделок, он нащупал коробок спичек. Чиркнув, мужчина зажег лампу, затем занялся буржуйкой, но мысли неизбежно возвращались к возложенной на него миссии. С одной стороны, он взялся за благое дело, добывая лекарства, но с другой, подвергал команду чудовищной опасности, отправляясь на поиски микроскопа. Вершинин ни секунды не сомневался, что больница кишит визгунами. Ведь Боткинская – одна из первых приняла зараженных, и не нужно быть гением, чтобы догадаться, какой «теплый» прием их там ждет. А потому настроение было хуже некуда.
«