Радостно выдохнув, Ника перевернулась на спину. В темноте не сумела рассмотреть глаза, но силуэт парня отчетливо прорезался на черном фоне. Сейчас между ними двумя было слишком малое расстояние и слишком большое желание.
– А тебе? – вторила приглушенному тону Ника.
Она понимала, что Алик тоже смотрел на нее. Дыхание участилось.
– Тяжело спать, когда горишь адским пламенем.
Ника тотчас бросилась с жадностью ощупывать мужское лицо, оправдывая руки обычным беспокойством.
– Боги, ты раскаленный!
Орлова всем сердцем испугалась. В этой ностальгии по школьной поре совсем позабыла про людей в черном и пистолеты. Мигом подскочила на кровати, сползла к изножью и опустила ступни на пол, мысленно перебирая, какие жаропонижающие имелись в аптечке. Но Алик остановил ее, удержав за запястье. Не захотел отпускать.
Повисла тишина. Напряженная, почти оглушающая.
– Тебе нужна помощь, – прошептала Ника ни то испуганно, ни то отчаянно.
– Для словившего свинец чувствую себя отлично.
Ника не успела подумать над этим вопросом. Скорее услышала, чем увидела, как Алик сел. А затем потянул ее на себя.
Секунда, и больше ни одной мысли в голове. Ника забралась сверху, легко сцепила ноги у парня за спиной, прижалась к нему. Их лица разделяли сантиметры. Нике казалось, что она прямо сейчас сгорит вместе с Аликом, ведь его кожа обжигала. Сама жизнь замерла, чтобы перевести дух перед бурным забегом.
– Я не был до конца честен с тобой, – произнес Алик низким от возбуждения голосом, одной рукой поднимаясь выше по бедру.
Он нетерпеливо отодвинул край комбинации, позволив себе резкое движение, и зашипел от боли. Сжал челюсти, забываясь, очерчивая контуры лица здоровой рукой. И задержался на губах.
– Ты о чем? – у Ники вырвался полустон.
Девушка находилась в шаге от вертикального предела и уже готова была в любую секунду лететь на огромной скорости вниз. Слова Белозерова казались эхом, будто издалека.
– Там на Цирковой… я пошел за тобой не из-за подозрительных парней. Нет, то есть, – Алик путался в словах, – и из-за них тоже, но… я бы последовал за тобой и без повода.
Напряжение нарастало, сердце Ники уже колотилось как бешеное.
– Ты мой сон наяву, перед которым не устоять.
Она хотела заставить Алика замолчать, потому что все это было невыносимо прекрасно. Пружина растянулась до предела.
– Вера, я…
Сопротивление перестало существовать. Пружина со скоростью света неслась обратно.
Ника нашла губы Алика, заглушая следующие слова. Горячие губы, такие мягкие и сладкие. Она чуть не задохнулась от удовольствия, поцеловав мужчину. Руки утонули в его волосах, сбившихся в пружинки от жара. Они застонали одновременно и громко.
– Я так хочу тебя, Алик, – пробормотала Ника, когда язык Белозерова переместился на шею.
Он вытворял нечто сумасшедшее, вырисовывая шедевры на ее ключицах. А услышав волшебные слова, прикусил плечо. Девушка от неожиданности вскрикнула и замерла, глядя на парня сверху вниз. Блики от фонарей как раз слегка освещали его глаза – блестящие, бездонные и как будто счастливые.
– А я так хотел услышать это.
Все полетело к чертям. В жгучий ад. На самое горячее греховное дно. Ника сама потянула тонкую ночную наверх. Алик правой рукой помог ей в два счета избавиться от нижнего белья. Ника нырнула нетерпеливыми пальцами под резинку боксеров, вырывая из легких Белозерова глухое рычание.
– Вера.
Он замер, удерживая ее над собой. Уже готовый взлететь.
– Я на таблетках, – прошептала Ника, падая в пропасть.
– Боже.
Ночь взорвалась красками, когда они оба отпустили себя, вручили друг другу. Желанные стоны, вибрирующее дыхание, крепкие звучные поцелуи – все смешалось в квартире Орловой. Их движения повторяли и продолжали одно другое. Губы стреляли на поражение. Языки жалили. Тела горели пожаром.
– Алик!
Он целовал ее грудь, шею, скулы. Ника взвизгнула, выгибаясь, когда его зубы сомкнулись на мочке уха. Она была так податлива, так ему подходила, как будто создана для него. Он млел. А Ника отвечала, терялась в ощущениях, не успевала за вездесущим Аликом, но отвечала – обнимала, целовала, прижимала. Все это слишком походило на фантазию.
Вскоре размеренный, сводящий с ума ритм сорвался на бег. Стало острее, громче, хлестче. Алик легко потянул девушку за волосы вниз, дорвавшись до мягкой груди. Он дразнил ее. И первый ураган обрушился на Нику, фигурно выгибая ее спину. А следом взорвался и его психокосмос, ослепив тысячей комет.
Они просидели, крепко обнявшись, несколько минут. С закрытыми глазами, улыбаясь, тяжело дыша. Пока наконец Ника не двинулась, чем заслужила недовольное хрип Алика.
– Ванная, таблетки от температуры, спать, – тихо произнесла девушка, зарываясь носом в его волосы и вдыхая терпкий аромат его одеколона.
Белозеров молчал.
– Эй, ну отпусти меня, – захихикала Ника.
И это был такой искренний и непринужденный смех, как в детстве, что Алик ослабил хватку. Пытался поверить в то, что случилось. Его Вера – а теперь она была его, никаких сомнений. Осталось только ей об этом узнать.
