Выходя из здания, Ника безмерно радовалась, что Алик жив, пуля извлечена и они ни коем образом не выдали себя. Но теперь еще дико тревожилась о Колиной работе.
– Тебя, что, выгонят? – одернув парня за рукав, наконец, спросила. – Из-за меня? Нас?
– Забей, – Коля махнул рукой, – я давно собирался уходить. Все не решался.
– Но…
– Я поднакопил денег, Ник. Хочу открыть свое место. Не эту коммерческую хрень, где разрешают лечить только домашних животных, а настоящую клинику. С приютом, возможно.
Девчонка шире раскрыла глаза.
– Это же прекрасно! Боже, надеюсь, ты говоришь правду, иначе… ужасно себя чувствую.
– Садись уже. Вместе с больным.
Мужчина потрепал Нику по голове и открыл машину.
Оказавшись на заднем сидении, Алик без промедлений лег на правый бок и уснул. Его голова покоилась у Ники на коленях, и она почти невесомо касалась кончиков его волос.
– Куда везти мадмуазель? – пошутил в своем духе Коля, заглядывая в зеркало заднего вида.
Ника напрягла извилины. Разве она сейчас хоть где-то будет чувствовать себя в безопасности? Ну, только если Алик рядом. Но к нему ехать точно не видела смысла – несмотря на всю защиту, место теперь оказалось засвечено, ведь именно там вычислили автомобиль Белозерова, именно там могли их поджидать.
– Давай ко мне, – ответила с запозданием, а потом чуть тише добавила: – Как он?
– Пуля не задела важных органов, так что… жить будет. Но все равно советую обратиться к
Сам сморозил, сам посмеялся – в этом был весь Коля. Ника не стала спорить, просто кивнула. Они со всем разберутся. Чуть позже. Ведь так?
Будила Алика она нежно и осторожно. Еще раз поблагодарив и попрощавшись с Колей, провела Белозерова ко второму подъезду с неработающим домофоном и открытой настежь дверью – да, сама улыбнулась безопасности на высшем уровне. Поднявшись на четвертый этаж, вставила ключ в замок и удивилась, когда не попала в квартиру после двух оборотов. Пришлось провернуть щеколду в третий раз, чего не делала никогда, только если...
Но Ника ошиблась. В квартире не горел свет, не ощущалось присутствия. Девушка на всякий случай проверила спальни, но те, как и полагала, оказались пусты. Может, она в самом деле сошла с ума? Ника включила лампу в прихожей и отбросила навязчивые мысли. Паранойя это или нет, больше не хотела думать. Вот ни о чем. Ей с лихвой хватало в голове Алика.
И как Белозеров так быстро заполонил все пространство ее разума? Дурманя крепче алкоголя. Парень сейчас выглядел усталым и измученным, но для того, кто часом ранее избавился от пули в плече, держался отлично.
Он, не наклоняясь, стащил с себя обувь и подошел ближе. Ника и раньше отмечала его высокий рост и массивную спину, но сейчас без каблуков, в такой опасной близости в полной мере оценила все прелести рыжего парня перед ней.
Воздух становился вязким. Казалось, они понимали друг друга без слов. Не двигались, изучали, будто увидели по-новому, в первый раз. Алик занес правую руку и невыносимо медленно приблизил ее к лицу девушки. Одно прикосновение и шипящий звук из самого сердца. Ее губы растянулись в улыбке. Ника подалась вперед и отбросила с его лба завитки.
– У тебя ссадина.
Орлова внезапно нахмурилась. И как прежде не заметила? Схватила парня за руку и потянула в кухню.
Перекись и вата обнаружились не с первой попытки и даже не со второй. Алик молча наблюдал за суетящейся девчонкой. У него было одно желание – сгрести ее в объятия и не отпускать, но он пообещал себе сделать все правильно. Сейчас нельзя было спешить, все и так развивалось слишком быстро.
Ее аккуратные касания не причиняли даже легкого жжения, но Ника кусала губы с такой силой, будто резала наживую. Алик не отрывал взгляд. Почувствовал напряжение в паху. Тяжело сглотнул.
– Ты слишком много для меня делаешь, – хриплым голосом произнес он.
– Не больше, чем ты для меня, – Ника ответила, колдуя над крошечной ранкой рядом с бровью.
Взмах, еще один, а потом резко застыла, опустила руку и посмотрела парню в глаза.
– Я знаю, что ты сделал для меня – экзамен, Райкин. Даже боюсь представить, скольким еще тебе обязана.
– Ничем ты мне не обязана, – недовольно прыснул в ответ.
Он не привык обсуждать свои поступки. И не горел желанием начинать.
– Почему ты мне ничего не сказал? Хотя бы раз. Я ведь и представить не могла!
– А какой смысл? Сделал и сделал. Значит, посчитал нужным – ни больше, ни меньше. Я поступаю так или иначе не для того, чтобы получать что-то взамен.
– Но ты же
– Мне этим гордиться?
Алик оперся на столешницу и развел руками, подняв левую бровь.
– Да! – громко воскликнула Ника.
Белозеров усмехнулся и покачал головой, отвернувшись в сторону.
– Грош цена тогда моим поступкам.
Боже! Нике хотелось взвыть. Какой же невыносимый мужчина! И прекрасный!
