Выхожу из этого ада, чувствуя только замешательство. Нет, я, конечно, рад, что наконец выбрался из тюрьмы, но в ожидание подвоха. Не бывает ничего просто так, и когда дело касается моего отца, то уж и подавно.
На выходе, когда за мной закрыли ворота, я наконец вдохнул свежего воздуха, а не ту вонь, что гуляет на территории тюрьмы. Вижу впереди чёрный мэрс, а рядом мужчина в чёрном, и сомнений нет — он ждёт меня.
Не говоря ни слова, он достаёт с заднего сидения небольшую сумку, паспорт, в котором билет до дома, садится на водительское место и уезжает. Ахренеть просто! Но размышлять, какого хрена происходит, я не собираюсь, дали уйти, надо воспользоваться, остальное потом.
В сумке находится достаточная сумма денег и новые вещи. Пешком добираюсь до города, нахожу дешёвый отель и беру номер на пару часов. Билет на ночной рейс, так что у меня есть время привести себя в порядок. И конечно, первое, что делаю, — это наполняю ванну и окунаюсь в горячую, чистую и хорошо пахнущую воду, лежу, пока не остывает.
Очень надеюсь найти сестру живой и дома, а не в рабстве у Сабурова. Если отец что-то с ней сделал, то я хрен знает как поступлю. На что он способен, до меня весьма конкретно дошло, и я понял, что против него нельзя идти в открытую. Надо продумать хороший план и избавиться от его тирании.
В аэропорт приезжаю на такси за три часа до рейса, так как не терпится уже. Хочу убедиться, что с Дианой всё хорошо, и поехать к профессору. Высказать всё, и уже не отходить от него. Почувствовать вкус его губ, его руки на моём теле, его запах… Блять! Вот какого хрена люди такие тупые?! Надо обязательно попасть в какую-ту хуйню, чтобы понять и переоценить свои приоритеты.
Весь полёт сплю, не подозревал, что кресла в самолёте такие мягкие и удобные. Мне после бетонного пола и деревянный стул покажется удобным. Прохожу паспортный контроль и чуть ли не бегом иду на улицу, ловлю такси и называю домашний адрес.
Охранники на посту даже не удивились, увидев меня у ворот дома, пустили, будто я вернулся из уневера, а не отсутствовал три месяца.
— С возвращением, — слышу голос Тохи и поворачиваюсь.
— Ага, — киваю пару раз. — Спасибо за отпуск, — внимательно смотрю на него, но на его лице ни один мускул не дрогнул.
— Дэм… — Он осекается и тяжело выдыхает.
— Не стоит, ты врать не умеешь, а правду я и так знаю — ты его шестёрка, собачка, что выполняет все его команды, — без тени стыда говорю, что думаю. — Где Диана? — задаю волнующий меня вопрос.
— В своей комнате, — говорит он и, в его голосе слышится сожаление, но мне срать на это.
Разворачиваюсь и иду в сторону дома, когда вновь слышу голос Тохи.
— Я сделал всё возможное, — тихо, чтобы слышал только я. — Но у меня выбора нет.
Ничего не отвечаю, просто иду дальше, не совсем понял, о чём речь, но и по хрен, мне сейчас нужно увидеть сестру.
Захожу в её комнату без стука и, увидев Диану на подоконнике с опущенной головой на колени, у меня камень с грудь падает.
— Зайчик, — говорю я, и сестру как кипятком облили.
Прыгает с подоконника, спотыкается, падает, встаёт и бежит ко мне.
Сгрёб её в объятия и стиснул так, что кости захрустели. Диана разрывается диким плачем, трясётся, цепляется за мою футболку и сжимает её, насколько ей хватает сил.
— Это ты? — поднимает голову и смотрит на меня своими зелёными, заплаканными глазками. — Правда ты? — Поднимает руку и касается моего лица.
По телу разливается тепло, и я наконец чувствую себя дома, осознаю, что тайский кошмар закончился.
— Я. Точно я, — улыбаюсь, но она ещё сильнее разрыдалась. — Всё, успокойся. Я дома, — глажу её по спине, пытаясь утихомирить дрожь.
— Я думала, ты меня бросил, папа говорил, что ты уехал, что тебе плевать на меня, — через всхлипы говорит она.
Стискиваю зубы так, что скулы заболели. Скотина, убить его мало. Диана у меня впечатлительная, а он ей такую хуйню. Она же могла в депрессию впасть или что похуже.
— Я бы никогда этого не сделал, зайчик. Не смей и думать о таком, поняла? — обхватываю её лицо руками и смотрю в глаза. — Я. Никогда. Тебя. Не. Брошу. Ясно?
Она еле заметно кивает, и я целую её в лоб.
Сажусь на кровать и держу её на своих коленях, как в детстве, когда она просыпалась по ночам, потому что у неё под кроватью монстр живёт. И никто не мог её успокоить, кроме меня, иногда я оставался с ней в её розовой кроватке, и так и спал до самого утра.
— Где ты был? — разрывает она мирную тишину.
Сказать правду? Разбить её доброе сердце и увидеть вновь её слёзы? Нет. Ни за что. Не стану я говорить о том ужасе, что мне пришлось пережить за эти три месяца. Ей, конечно, стоит знать, кто на самом деле наш отец, и то, что он хотел, а может ещё хочет выдать её замуж за садиста, только малая часть всего того комплекта, на что он способен.
— Потом всё расскажу, лучше скажи мне, как ты? — смотрю на её, чтобы от меня не ускользала ни одна эмоция.
— Нормально, — врёт она. — Свадьба через пару недель.
