— Найми людей и уберите весь этот бардак, — рукой показываю вокруг. — Для начало все документы в сейф, и уволь тех, кому сам не доверяешь. Пока всё. Я вернусь завтра, — говорю я и выхожу из кабинета.
Сажусь в свой «Мустанг» и уезжаю.
Мне надо побыть одному.
До обрыва доезжаю за полчаса, выключаю мотор, беру бутылку с виски и сажусь на самый край. Кромешная темнота, лишь лунный свет освещает это злополучное место.
Смотрю вниз, и внутренность стягивает тугим узлом. Боль адская. Будто тебя сжигают изнутри, и чтобы ты не делал, этот огонь не потушить. Разве что только спрыгнуть вниз. В бездну. В небытие. Не чувствовать ничего. Избавится от тяжести в грудь, от стаи волков, что пожирают твою душу.
Хочется выть в голос, проораться, чтобы хоть чуть-чуть легче стало. Но умом понимаю, что это не поможет. Ничего не поможет, кроме смерти. Но будто слышу голос Серёжи, что твердит не сметь это сделать.
— А как мне, сука, жить?! — ору что есть силы. — Как, блять?!
Сам виноват. Во всём я виноват. Его втянул, сестру под угрозу поставил. Надо было играть по правилам старого кренделя. Сделать так, как он хотел. Пострадал бы только я. Серёжа жил и дальше, не зная о моих чувствах.
Теперь мне с этим жить до конца своих дней.
Мне надо пустить все ресурсы на поиски его тела. Найти его чтобы ни было. Посмотреть в последний раз в его лицо и похоронить по-человечески.
38
Демьян
Полгода спустя
Голова уже трещит от кучи бумаг и вечных переговоров, устал как собака. Смотрю на веер из буклетов, что принёс мой пиар-менеджер, и понимаю, что всё херня.
— Ирина, — нажимаю кнопку вызова на селекторе. — Вызови ко мне Авдеева, — приказываю своей секретарше и отключаюсь.
После смерти отца, а точнее, после того, как я его убил, мне пришлось взять компанию в свои руки. Мне тогда вообще не до этого было, и до завода мне не было дело, как и до миллионов, что крутятся в этом бизнесе. И если бы не сотни людей, что остались бы без работы, то хрен бы я взялся руководить ликёроводочным заводом.
— Можно? — после лёгкого стука в двери спрашивает Авдеев. Киваю, и он заходит в мой кабинет.
— Что это такое? — бросаю перед ним рекламные буклеты.
— Э-эм… — заламывает он пальцы и смотрит то на меня, то на макеты.
— Это всё херня, Лёша, — говорю я. — Ни один из вот этого не вызвал у меня интереса, — сталь в голосе заставляет моего собеседника поёжиться. — Завтра в обед на моём столе должны быть новые образцы. Включите головы там, в рекламном отделе, иначе уволю всех за профнепригодность!
Авдеев что-то мямлит, вставая, и, забрав свою херню, выходит из кабинета.
Сообщение на моём телефоне отвлекает, и я, выдохнув, разблокировал экран и почувствовал холодок, что прошелся по спине, когда увидел имя абонента.
«Через час, на том же месте», — коротко и ясно.
Встаю, собираю свои вещи и выхожу.
— Я ухожу. Сегодня меня не будет, — говорю секретарше и захожу в лифт.
Называю водителю адрес и пытаюсь отвлечься новостной ленте в телефоне, но не помогает, и всю дорогу до загородного кафе нервно барабаню пальцами по коленам.
— Здравствуйте. — Мужчина приподнимается и протягивает мне руку, которую я пожимаю.
— Слушаю, — стараюсь спокойно, но голос выдаёт моё волнение.
— Ничего нового, извините, — виновато опускает голову. — Если хотите знать моё мнение, то, думаю, поиски надо прекратить и не тратить ресурсы в пусту…
— Я не спрашивал твоё мнение, — грубо перебиваю его. — И мои ресурсы не твоё дело. Пока я тебе плачу, ты должен сделать то, что я говорю. Продолжайте поиски, — говорю и, встав, иду на выход.
Полгода! Полгода грёбаных поисков без результатов. Полгода мучений и терзаний. Живу как в аду.
Говорят, время лечит, ни хрена подобного. Может кого-то и лечит, но меня нет. Не могу пройти через это. Смириться с потерей. Мы не так долго были вместе, но я чётко осознал, что Серёжа был моей половиной. Тот человек, что на всю жизни. Никто не сможет заменить его, мне это и не нужно. Не хочу видеть никого рядом с собой.
Водителю говорю ехать домой, туда, где я провожу каждый вечер и ночь — в квартире Серёжи. Да, это глупо, жить в его доме, там, где везде он мерещится. Но посреди его вещей я чувствую его. Как наркоман нюхаю его футболки, брызгаюсь его духами, чтобы представить его рядом.
Не могу переставать надеется, что его найдут. Сам понимаю, что времени до хрена прошло, что шансов с каждым днём всё меньше, но не могу и всё.
Ничего не помогает. Напиваться вхлам пробовал много раз, только хуже становилось. Отвлечься по клубам, барам… Хрень всё это. Как и мои любимые гонки, больше никакого адреналина, кайфа. Хочется только разбиться о столб, как тогда, но насмерть. С концами. Совесть не позволяет, и то, что Серёжа бы по морде дал за такую слабость. Да и сестре обещал, не оставить её сиротой совсем.
Сколько раз я проклинал тот день, когда он решил устроиться именно в тот чёртов уневер. Проклинал отца, что впихнул меня туда. И себя. Что влюбился в него без памяти.
