И так каждый вечер. Ужинаю, чтобы силы были, душ принимаю на автомате, полночи ворочусь в кровати, борясь с бессонницей и мыслями в голове. Утром встаю, надеваю приготовленный экономкой костюм и еду на работу, где хоть как-то отвлекаюсь.
Хрен знает, сколько я так выдержу, но кукушка уже едет. Ломаюсь с каждым днём всё больше и больше.
39
Демьян.
— Доброе утро, Демьян Аркадиевич, — приветствует меня секретарша.
Молча киваю и скрываюсь за дверью своего кабинета, через минуту Ирина принесёт мне кофе, скажет какой у меня график встреч на сегодня, и рабочий день начнётся.
Каждый день одно и то же.
Не планировал стать бизнесменом в двадцать два, но меня никто не спрашивал. И на вопрос, почему я не продам завод, чтобы не морочиться с ним, ответ только один: я свихнусь окончательно, если буду сидеть без дела. Да, можно найти себе занятие, особенно когда бабла немерено, но желание напрягаться и найти, чем бы мне заняться, увы, нет.
Раньше я хотел копаться в трупах, найти дело матери, раздобыть разрешение и откопать её тело. Хотел найти реальную причину её смерти, потому что не верил и до сих пор не верю в несчастный случай. Но так как институт забросил… Он мне и не нужен по сути. У меня есть деньги, а они решают всё.
— Демьян Аркадиевич, — раздаётся голос Ирины в селекторе. — У вас встреча через час в «Кактусе», — напоминает она.
Про эту встречу я вряд ли забуду.
В «Кактусе» до тошноты роскошно, тёмно-синие стены, золотые колоны, бархатные диваны и белые скатерть на столах. Девушка на входе без вопросов проводит до столика и говорит, что сообщит хозяину этого заведения о моём приходе.
И он появляется через пару минут с широкой улыбкой, в светло-сером костюме и садится напротив меня.
— Организуй лучшие блюда и выпивку, — приказывает он девушке.
— Не стоит, — сцепив руки на коленях, говорю я. — Я ненадолго, — на лице полня серьёзность.
— Ну что же ты, Демьян, посидим, дела обсудим…
— Нам обсудить нечего, я сказал об этом ещё в прошлую нашу встречу, — холодно говорю, смотря ему прямо в глаза. — Я не отец, против закона не пойду. Так что, предлагаю найти тебе другого партнёра, а про меня забыть и не донимать своим предложением и процентами, — с этими словами встаю и собираюсь покинуть это пафосное место.
— Ты пожалеешь, — раздаётся за моей спиной.
Григорий Кузнецов — ресторатор, лицемер и торговец раритетными вещами. Крадеными вещами. Он вместе с моим покойным папашей отмывали деньги через поставные фирмы. Когда я стал у руля ликёроводочного завода отмывание прекратилось, так как бухгалтер по закону подлость сдох от рук пьяных гопников, когда те пытались отобрать у него кошелёк. Он унёс с собой в могилу все доказательства их преступлений. И Кузнецов всячески пытается втянуть меня в его делишки, думает, у меня есть эта чёртова флэшка покойного. Но я хрен знаю, где она, как и Тихонов, что перерыл квартиру, но не нашёл ничего. Собственно, как и в доме отца.
По дороге к офису тишину в салоне автомобиля разрывает звонок на мой телефон.
— Загорский, — устало отвечаю я.
— Господин Загорский, вас беспокоит Павлов, — говорит мужчина по ту сторону, и в голове щёлкнуло.
— Слушаю вас, — голос мой дрогнул.
— Нам привезли труп, подходит под описание, — озвучивает он того, чего я боялся.
За полгода я был на опознание пять раз и каждый раз как первый. А после этих посещений помогает только виски в очень больших количествах.
— Сворачивай. В морг езжай, — приказываю водителю, сжимая телефон до хруста.
Умом я понимаю, что Серёжи больше нет, но сердце отказывается в это верить.
Водитель паркуется прямо у входа, но я не спешу выходить, собираюсь с силами. Будто эти пять минут помогут, самому смешно. Открываю дверь и выхожу из машины. Поднимаюсь по ступенькам, только касаюсь ручки двери, как телефон в кармане звонит.
На экране имя человека, которого я не слышал полгода. Хмурюсь, прикидывая, что ему могло понадобиться от меня. Но тогда он мне помог без лишних вопросов, и если ему сейчас нужна помощь, я заднюю не дам.
— Алло, — говорю я в трубке.
— Дэм, — его голос встревоженный. — Он жив…
40
Серёжа
Проблески сознания медленно возвращают меня в реальность. Суровую реальность.
Голова трещит, в глазах будто песка насыпали, веки невероятно тяжелые, но я делаю усилие над собой и всё же открываю глаза. Морщусь от яркого света, пытаюсь поднять руку, чтобы прикрыть глаза, но не могу. Вокруг тишина, чувствую слабый запах лекарств и спирта.
Моргнув пару раз, сфокусировал взгляд и вижу белый потолок с золотыми незамысловатыми узорами и огромную хрустальную люстру. Опускаю глаза и осматриваю комнату, светло-бордовые стены, большие окна увешаны тяжелыми тёмно-красными шторами.
Внезапно слышу скрип двери, и в комнату заходит женщина в тёмно-синем платье до колен, и в белом фартуке — горничная, делаю я вывод. Хочу спросить, где я, но в горле так сухо, что всё, что мне удаётся — это протяжной хрип.
— О, Господи! — испугано пищит женщина и роняет поднос, тот падает на пол с грохотом разбившейся посуды.
