Двое преподавателей едва успели её перехватить. Она оседала в их руках, а её лицо заливали слёзы.
— Вот же разрыдалась… — злобно усмехнулся высокий парень, стоявший недалеко от меня. — Скучает по своему дружку-убийце?
— Да как ты смеешь! — Виктор, лучший друг Емели, схватил говорившего за грудки. — Бери свои слова обратно, пока я не выбил их из тебя!
— Попробуй! — парень выхватил палочку.
Ситуация накалялась с каждой секундой. Горе, недоверие, страх и гнев смешивались в гремучую смесь, готовую взорваться. Уже появились первые вспышки заклинаний, когда воздух наполнился тяжёлой магической волной — дед опустил свою палочку с такой силой, что все невольно замерли.
— ДОВОЛЬНО! — его голос, усиленный магией, буквально оглушил собравшихся. — Своими спорами вы бесчестите память погибшего!
Наступила мгновенная тишина. Даже самые горячие спорщики застыли, потрясённые мощью его гнева.
— Студенты и преподаватели Школы Закатного Пламени! — продолжил дед, когда убедился, что завладел всеобщим вниманием. — Я понимаю ваше смятение и скорбь. Да, мы понесли тяжёлую утрату. И я здесь, чтобы сказать вам правду: Студент Емельянов был невиновен в тех преступлениях, в которых его обвиняли. Более того, он пал в битве, защищая своих друзей и всю нашу школу от страшной угрозы.
По толпе прокатился изумлённый шёпот. Те, кто ещё минуту назад проклинал имя Емели, теперь растерянно переглядывались.
— Он погиб в сражении с культистами Красного Лебедя, — продолжил дед, его голос звучал торжественно и скорбно одновременно. — Отдал свою жизнь, защищая товарищей. Вот истина, которую вы должны знать.
Анна рухнула на колени, её плечи сотрясались от рыданий. Подруги обступили её, пытаясь утешить, но что могли значить слова перед лицом такой потери?
Из толпы выступил Виктор, лучший друг Емели ещё с младших курсов. Его лицо было каменным, но глаза выдавали бурю эмоций. Он молча посмотрел на тело друга, затем достал палочку и поднял её высоко над головой. Из кончика вырвался луч света, устремившийся в звёздное небо — древний магический салют павшему воину.
Один за другим студенты и преподаватели доставали свои палочки, присоединяясь к безмолвному прощанию. Вскоре ночное небо над школой пронзали десятки световых лучей — последняя дань уважения тому, кто отдал жизнь за друзей.
— Завтра я отвечу на все ваши вопросы, — продолжил дед, когда салют закончился. — Но сейчас прошу вас разойтись. Мы все измотаны и нуждаемся в отдыхе и лечении.
Командир Демоноборцев шагнул вперёд:
— По приказу Императора, Габер из Великой Степи переходит под стражу Специального Отдела. Он будет доставлен в Столицу для официального расследования.
Он извлёк серебристый диск — портальный артефакт прямого действия — и активировал его. Мелисса дёрнулась вперёд, но дед удержал её за плечи. Последний взгляд отца, полный невысказанной любви и сожаления, — и серебристая вспышка забрала его вместе с конвоирами.
Ропот в толпе усилился, послышались испуганные возгласы. Магистр Каменев, заметив, что маскирующие чары на глазах Мелиссы слабеют от её эмоционального всплеска, быстро встал между ней и толпой.
— Все расходитесь, немедленно! — скомандовал дед, и в его голосе прозвучали стальные нотки. — Старосты, немедленно проводите студентов в общежития.
Неохотно, с оглядкой, толпа начала редеть. Некоторые студенты задерживались, бросая последние взгляды на удаляющуюся процессию с телом Емели, и на нас — измученных, раненых, но выживших. В их глазах читался немой вопрос: почему вы живы, а он — нет?
Я задавал себе тот же вопрос всю дорогу до медицинского крыла, где его должны были подготовить к погребальной церемонии.
Следующие два дня слились для меня в размытое полотно воспоминаний. Медицинское крыло стало нашим убежищем — я, Ярик и Мелисса восстанавливались под неусыпным контролем целителей. Несмотря на изоляцию, шёпот внешнего мира проникал сквозь стены — разговоры персонала, обрывки новостей, тревожные взгляды.
Дед навещал нас ежедневно. На второй день он задержался дольше обычного, и я воспользовался моментом, чтобы расспросить его о ситуации в школе.
— Поначалу я надеялся сохранить конфиденциальность вашего состояния, — признался он, опускаясь в кресло у моей кровати. — Но информация всё равно просочилась.
— Откуда? — спросил я, хотя уже догадывался об ответе.
Дед устало потёр переносицу.
— Демоноборцы подготовили детальные отчёты о случившемся в Междумирье. По протоколу такие документы должны оставаться засекреченными, однако…
— Кто-то позаботился, чтобы содержание стало известно, — закончил я его мысль.
— Именно так. Теперь вся школа гудит о демонической одержимости трех студентов, — дед задумчиво постукивал пальцами по подлокотнику кресла. — Вопрос лишь в том, кому выгодно разжигать панику?
Его вопрос остался без ответа. Мы оба понимали, что разгром культа Красного Лебедя не завершил историю — он лишь открыл новую главу политических интриг и борьбы за влияние.
