Почувствовала, как он увеличился во мне до каких-то гигантских размеров, ощутила его руку между моих ног, а потом… взрыв. Мощный, разрушающий до основания, лишающий разума, лишающий человечности, превращающий в животное. Дикое, сумасшедшее животное, существование которого строится исключительно на одной эмоции, на одном желании.
Я слышала его хрип, я слышала свой крик, я чувствовала как трясет его и ломает меня.
И вот Богдан покидает мое тело. Все еще подрагивающую, поворачивает к себе и целует искусанные губы. Нежным, мягким поцелуем. Будто извиняется или благодарит.
— Ты как, малыш?
Я несмело улыбаюсь, выходит так себе.
— Мне кажется, я теперь знаю, что такое астральное тело.
Он тихо смеется.
— Так, идем в душ. И я в аптеку. Мы опять не предохранялись. С тобой опасно иметь дело, Швед, — и легонько щелкнул по носу.
— Это почему еще? — притворно возмутилась.
— Память теряю, презервативы исчезают из головы, как априори.
Я засмеялась.
— А ты их разложи по периметру.
Оттолкнулась от двери и пошла в сторону ванной.
— Ага. То-то домработница обрадуется — столько воздушных шаров мне надует — закачаешься, — заржал.
— Воздушных шаров? — остановилась на полпути и недоуменно посмотрела на Богдана.
— Ага. Ей далеко «ЗА». Я не уверен, что в ее бытность в принципе были гондоны.
— Ладно, пожалеем твою домработницу. На неделе схожу к гинекологу. Таблетки пусть пропишет, — кинула, обозначая тем самым, что Макаров прощен за свой неудачный дебют в амплуа трагикомичного героя. И признаваясь самой себе, что сейчас я не готова его оставить, пока не готова.
Богдан обхватил меня за талию, притянул к себе и куда-то в район макушки глухо пробормотал:
— Ты чудо! Я тебе говорил?
— Теперь да, — улыбнулась, высвободилась из его объятий и скрылась за дверью ванной.
И как так закрутилось? Как так получилось, что Женя поселилась на подкорке мозга и отказывалась оттуда уходить? И не просто отказывалась, а день за днем укрепляла свои позиции.
Уже пошел второй месяц, как они встречаются. У окружающих давно возникли вопросы к нему. Но Богдан никому и ничего не объяснял. Выглядело странно. Выглядело глупо. Но, что он мог поделать? Макаров давно хотел плюнуть на ее условия. Пытался уговорить перестать прятаться по кустам и все-таки объявить всем об их отношениях. Но Швед была категорически против.
— Дан, счастье любит тишину, — спокойно возражала она, выводя пальчиком узорчики на его груди.
А ему вот вдруг всего этого стало мало. Ему хотелось большего. Хотелось ходить с ней на тусовки и в гости к друзьям. Хотелось вместе обедать в дурацкой столовке на перерыве. Хотелось, чтобы она иногда появлялась на его тренировках, а после игры целовать ее при всех, не прячась. Да много этого «хотелось». Но Женя каждый раз отвечала отказом на все его поползновения в этом направлении.
Макарова все это бесило. Он перестал ходить на вечеринки и в клубы, потому что каждую свободную минуту старался проводить с Женькой. А минут этих у него было в обрез. Учеба, практика, тренировки, первенство «Алтея» — все это каруселью мчалось изо дня в день, затягивая его.
Но Женя не жаловалась. Ни на что и никогда. Порой ему казалось, что она равнодушна к нему. Двоякое ощущение все больше и больше крепло в нем: вроде она его и с ним, а вроде чужая и далекая. Она не задавала лишних вопросов, но и его не впускала в свою жизнь. Нет-нет, в сексе у них был полный порядок. Даже больше. Женька оказалась прекрасной ученицей и в каких-то моментах превзошла учителя. А еще она на редкость забавная и веселая девчонка. С ней было всегда интересно и в постели, и вне ее. А подколки несносной Швед порой сбивали с толку — Богдан никогда не мог со сто процентной уверенностью сказать, шутит Женька или говорит всерьез.
Его такой тупой план — а теперь он в этом точно уверен — он по понятным причинам сдал в утиль. Теперь он следил, чтобы Женю никто не обидел. Напрягался, если она была чем-то озадачена или хмурилась. О том, что у них все может закончится Макаров не думал. Ему было неприятно об этом размышлять. Но даже, если это случится, он мог точно сказать, что не сделает ничего такого, что заставит ее переживать.
Он не хотел давать определение этим чувствам. Женька это называла дружеский секс. А Богдана эта фразочка резала по ушам.
Парни по началу докапывались, что, да как со Швед, а потом в виду отсутствия какой-либо информации просто отстали. Их удивлял игнор Макарова всех сборищ, включая бильярд, но и тут он прикрылся практикой.
