Богдан не выпускал телефон из рук и реагировал на каждое входящее сообщение, ожидая, когда придет информация о том, что она в зоне действия сети. И он дождался. Тут же набрал ее номер, но она отклонила звонок. Мать вашу, просто отклонила. Сделал вторую попытку — результат тот же. Да что вообще происходит?! Сообщение, что прилетело к нему должно было бы внести ясность. Но оно лишь взорвало его мозг. Богдан по пятому кругу вчитывался в несколько строк, пытаясь уловить подтекст. Но слова оставались просто словами, и не поддавались никакой иной трактовке.
«Богдан, прости, что ушла вот так вот. Но лучше так расстаться, чем пускаться в никому ненужные объяснения. Все было прекрасно. Но наши отношения подошли к логическому завершению. Спасибо за все».
Я действовала на автопилоте. Я все видела, все слышала, все осязала, но, будто, фоном, будто, не со мной все происходит, будто, смотрю какой-то фильм, и все ощущения главных героев проходят через меня, но ко мне не имеют никакого отношения.
Я никого не винила. Винить некого. Да и о чем может быть речь, если формат отношений был изначально понятен, изначально я заключала сделку, понимая, что приобрету. Меня никто не обманывал, мне никто и ничего не обещал. А то, что я вычленяла для себя из фраз, взглядов и улыбок Богдана было лишь моим неуемным глупым воображением. Я изначально знала какой он, знала, что все происходящее не было романом или любовью до гроба. Лишь секс и удовольствие на пике возможного. Это был мой выбор и только мой.
Допускала ли я мысль, что Ливанова лжёт? Нет. Нет, потому что предупреждала она. Нет, потому что они давно вместе. Потому что они вдвоем — это правильно. Как правильно и то, что я не пара ему. Ведь легко можно было поверить в то, что сказка про золушку, может, воплотиться в жизнь. Легко можно было открыться целиком и полностью ему. И даже начать бороться за нас. Все это можно было сделать легко. Однако, финал в сказке и в жизни, к сожалению, был бы разным. В любом случае разным.
Мне было страшно. Все то время, что мы встречались мне, действительно, было страшно. Страшно, что узнают и отберут. Страшно, что его увлечение мной недолговечно и поверхностно. Страшно поверить в реальность происходящего. Страшно за саму себя. Я, как могла, пыталась оградить себя от последствий этого романа. Как животное, что чуя опасность, пытается сохраниться, чтобы выжить. И быть может, только поэтому я сейчас еще способна действовать.
Верила ли Богдану? Нет. Я не верила ему. Нет… снова ложь. Я верила, я хотела верить! Но не могла. Наверное, это связано с началом нашего общения и слишком резкой переменой его отношения ко мне. А быть может, это все проклятые стереотипы, что вбивались историями из СМИ.
Жалела ли я? Наверное, нет. Я благодарю Богдана. Благодарю за то, что показал, как это может быть. Благодарю за то, что дал мне этот месяц кратковременно призрачного счастья. И теперь я совершенно точно на меньшее не соглашусь. Осталось только самой поверить во все это! Осталось только заставить поверить в это глупое сердце, что болезненно ныло. Поверить душой, что собралась в адский ком в груди и не давала продохнуть.
Плакала ли я? Нет. Ни одной слезинки не пролилось с момента, как я покинула Богдана, его квартиру. Ни одной!
До той самой ночи, когда я засыпала в своей бывшей детской комнате, в родительской квартире, обнимая меховую декоративную желтую подушку. Вот тогда, я вцепилась зубами в уголок одеяла, чтобы никто не услышал. Не услышал, как меня раздирает на части. Как мне больно дышать. И я орала, орала от этих ощущений, громко надрывно, на пределе своих сил. Но вот крик тот был безмолвным. А потому что никто… никто и никогда… никогда не узнает о том, что я безродная, провинциальная девчонка влюбилась без памяти в парня, что является предметом мечтаний многих и многих. В парня, который сочетает в себе не сочетаемое. В парня, который сам того не ведая, разрушил меня до основания.
Перед отъездом я позвонила и отпросилась у дяди Васи. Спасибо этому потрясающему человеку — не лишил меня работы. Я не стала ничего говорить Зое, не было сил вести задушевные беседы или врать о причине моего отъезда.
И только, когда прошло два часа после того, как поезд тронулся с перрона, я набралась смелости и включила мобильный. Количество пропущенных вызовов от Макарова, Зои, Пети и других ребят меня поразило. Особенно от Богдана. Я понимала, что он шокирован моим внезапным исчезновением. Так же, как осознавала, что это ненадолго.
