Именно под таким углом зрения смотрела на меня и моего «старшего брата» дядю Мишу моя бабушка и его мать Марина Тихоновна Панченкова на нашей даче в Пушкино: нечего без дела болтаться, клубничная плантация сама себя не вскопает. Дед, Юрий Александрович Золотухин, тот самый, кто возил меня в Ленинград, напротив, считал, что дача — это прежде всего спорт любых видов: от велосипедных прогулок в Екатерининской березовой роще в запретной зоне Учинского водохранилища до карточных баталий в «шестьдесят шесть» и «преферанс». Профессиональный игрок на бильярде в молодости, он неизменно вносил элемент азарта в любую нашу игру.
Однажды он переиграл сам себя, не приняв во внимание мой рано раскрывшийся талант прохиндея. Перед отъездом в Москву он предложил нам проредить участок от сорняков за скромную таксу в три копейки за маленький и пять копеек — за большой. Мы согласились без долгих раздумий: нам был нужен новый футбольный мяч.
Мы начали с энтузиазмом, потом наш пыл подугас: попадалась все время какая-то мелочь, на мяч ее явно не хватало.
— Мишук, зачем нам ковыряться с этой ерундой? — спровоцировал я дядьку, который всегда прислушивался к моим советам, несмотря на семилетнюю разницу в возрасте.
— А какие у нас варианты? — грустно вздохнул он.
— Как какие?! — вскричал я, все более загораясь своей гениальной идеей. — На заднем дворе, где общая дорога с соседкой, такие лопухи по обочинам — копеек на десять потянут, не меньше!
К возвращению деда была собрана полная тачка сорняков, от чего он пришел в ужас. Торг был долгим, но компромисс был найден: всех денег мы не получили, но мяч нам все же достался[35].
Прабабушка Вера Викторовна Панченкова, урожденная Соболева, с отцом на руках (фото из семейного архива)
В Пушкино, на той самой Акуловой горе, которую увековечил Владимир Маяковский, в доме, который построил прадед Тихон Петрович, прошло мое детство — безмятежное, счастливое, полное проказ и маленьких приключений.
Мы с Мишуком были неразлучны, пока он не стал интересоваться девчонками. Я все никак не мог взять в толк: на кой ему сдались эти задаваки? Нет, понимал я, прикольно обстрелять с дерева шишками местных красоток, дефилирующих вдоль нашего забора, но тратить время в их обществе, когда вокруг столько интересного? Лучше отправиться на пруды лягушек пострелять из самострела, уверял я дядюшку. Или сразиться в крокет, или в бадминтон — обязательно на счет и через сетку, — мяч попинать на худой конец.
Крокет — это было серьезно, это было действо, сводившее вместе всю семью, притягивавшее соседей для соревнований между дачными участками, между дамами и мужской половиной, между старшим и младшим поколениями. Каких только комбинаций пар мы не придумывали! Каждый сезон где-то заказывались новые шары взамен поврежденных, а мы со «старшим братом» готовили площадку, выравнивая ямки и подсыпая песочек — требовалось непременно идеальное поле, дабы исключить любые споры. Ведь сражались мы не на жизнь, а на смерть!
Пушкинский крокет (фото из семейного архива)
Увы, мне так и не удалось приучить ни своих детей, ни их друзей к любимой игре своего детства. Травяное поле было безупречно, как и новый комплект шаров и молотков. Но, видимо, не хватило мне того куража, что был у деда, его умения нас завести.
Спортивные баталии часто заканчивались шашлыками. Они вошли в нашу жизнь раньше, чем завоевали Подмосковье. На даче приятеля своего детства, отец которого, Аркадий Лурье, известный художник-иллюстратор, вывез концепцию мангала со своей родины, из Сухуми, мой молодой папа влюбился на всю жизнь в священнодействие с мясом на углях. Железным мангалом мы не обзавелись, его заменили кирпичи. Зато с идеальным мясом проблем не было.
Совсем недалеко от Пушкино, в Тарасовке, находилось уникальное для Советского Союза заведение — шашлычная «Кооператор», по сути, частный ресторанчик. Скромный шалман на берегу Клязьмы с несколькими столиками под пластиковой рифленой крышей и маленьким зальчиком, он притягивал к себе и известных спортсменов из расположенной поблизости футбольной базы «Спартак» и просто любителей хорошо поесть. Шашлыки, цыплята табака, чебуреки — вкуснее, чем в «Арагви», — готовил шеф Георгий Гоголадзе. Здесь можно было разжиться заготовкой шашлыка по-карски из почечной части баранины на косточке и домашним вином, доставленными прямо из Грузии.