В это время командир Второго пехотного рехимьенто майор Фернандес допрашивал пленного боливийского младшего лейтенанта. Тот сообщил следующее: «Моя фамилия Отеро, имя Хуан. Я являюсь командиром взвода второй роты второго батальона Рехимьенто номер 15 «Самперо». Мой чин — младший лейтенант. Возраст двацать три года. Два дня назад наш рехимьенто вышел из фортина Кабо Кастильо для оказания помощи осаждённому гарнизону форта Бокерон.
Сегодня утром мы нарвались на парагвайскую заставу. В ходе боя нашему батальону, в полном составе, сделав отвлекающий манёвр, удалось незаметно обойти заслон противника через сельву. После обеда мы услышали шум боя и, ускорив своё движение, вышли на край леса. Здесь мы увидели укрепления форта Бокерон и парагвайскую траншею. Командир батальона приказал с хода ударить врагу в спину. Мы молча побежали на парагвайские позиции. Вдруг из траншеи выпрыгнул человек очень высокого роста. Это был настоящий великан, да ещё и блондин. В своих огромных руках он держал чудовищный по своим размерам ствол дерева. Наши тупые и безграмотные солдаты вместо того чтобы стрелять в него, остановились, как окаменевшие, и стали кричать: «Пачакамак! Пачакамак!» Пачакамак — это герой нашего боливийского эпоса… Проклятые тупые крестьяне… На приказ открыть стрельбу они не отреагировали… А этот блондин-великан, размахивая деревом, валил нас на землю. За ним бежали парагвайцы и кричали «МбурувичА!», «МбурувичА!». Что обозначает это слово, я не знаю. Знаю только, что по вине моих дерьмовых солдат я попал в плен».
14 сентября в Первого армейского корпуса по личной просьбе подполковника Хосе Феликса Эстигаррибия прибыл Иван Тимофеевич Беляев. Бывший генерал-майор артиллерии русской императорской армии пользовался заслуженным авторитетом у высшего военного командования Парагвая. Эстигаррибья назначил Беляева инспектором всей артиллерии Первого корпуса и попросил сделать всё возможное для её эффективного применения в битве за форт Бокерон.
Беляев, изучив расположение вражеских позиций, приказал произвести по ним несколько залпов из орудий и миномётов. После чего он пришёл к выводу о невозможности в данных условиях корректировать артиллерийскую стрельбу с земли.
— Корректировку необходимо вести с помощью авиации, — доложил Беляев подполковнику Эстигаррибия.
Уже на следующее утро, следуя рекомендациям русского генерала, артиллерия Первого армейского корпуса произвела несколько прицельных залпов по форту, сметая пулемётные гнёзда и целые участки бруствера.
Несмотря на то, что рота Орлова имела свой «собственный» колодец, воды для питья всё равно не хватало. Солдаты, с первого дня боёв за Бокерон, ни разу не умывались и не брились. Но Орлов всю свою жизнь следовал принципу: «Русский офицер в любых обстоятельствах должен оставаться офицером», поэтому, жертвуя частью своего дневного рациона воды, он каждое утро тщательно брился и умывался.
— Мундир бы ещё постирать! — мечтал Павел каждый раз, осматривая свою, пропитанную потом, пыльную полевую форму.
16 сентября он вытирал лицо после бритья, как откуда-то издалека послышался шум мощных моторов.
— Бомбардировщики! — сразу понял Павел. — Только чьи? Парагвайские или боливийские?
Орлов выскочил в траншею и поднёс бинокль к глазам. Со стороны солнца на позиции Первого корпуса заходили два огромных самолёта.
— Боливийские! — выдохнул он и сразу закричал: Рота, в укрытие! В траншею!
Самолёты безнаказанно сбросили бомбы на позиции Четвёртого пехотного рехимьенто и скрылись за горизонтом.
— Мой капитан, что же это происходит! — почти плача от отчаяния, прохрипел случайно оказавшийся рядом с Павлом лейтенант Гомес. — Мой капитан, где же наша авиация? Где же наши зенитные орудия?
Орлов молчал. Что он мог объяснить командиру взвода?
На следующее утро была назначена очередная фронтальная «генеральная и решающая атака форта».
— Мой капитан, обратился Орлов к Ариасу, после того, как тот объявил командирам рот приказ Эстигаррибии о завтрашнем штурме форта. — Разрешите мне сказать своё мнение?
— Да! — ответил тот, как всегда, смотря в сторону.
— Мой капитан, очередная фронтальная атака закончится также, как и предыдущие. Надо поменять нашу тактику и прибегнуть к самой простой военной хитрости, — высказался Орлов.
— Что вы имеете ввиду, капитан? — заинтересовался командир батальона.
— Моё предложение заключается в том, что часть моей роты ещё сегодня ночью скрытно подберётся по «каньону» на расстояние около пятисот метров от форта и будет ждать там же в «каньоне» окончания нашей артподготовки. После неё, мы сразу же штурмуем боливийскую первую линию укреплений. Это будет для неприятеля полной неожиданностью. У боливийцев не будет много времени, чтобы быстро отреагировать на наш бросок. Мы захватим часть их траншеи и тем самым обеспечим успех для всего батальона.
Ариас молчал. Впервые за много дней он наконец-то посмотрел Павлу в глаза и тихо, с сомнением в голосе, произнёс:
— А если не получится? А меня нет приказа на этот маневр. Что тогда?
