Мужчины составляют первые пятнадцать финишировавших, но замечаю знакомую блондинку, которая бежит к финишу первой из женщин.
Смеюсь, когда она пересекает линию, и машу ей рукой, после того она поднимает голову между коленей.
— Катарина, — окликаю я, и она моргает, глядя на меня ошарашенным взглядом, который бывает у бегунов, когда они доводят себя до изнеможения. Хватаю бутылку воды и встречаю ее у баррикады, передавая ей воду. — Черт, ты быстро бегаешь.
— Спасибо. — Она прижимает бутылку с водой ко лбу и выдыхает дрожащий воздух. — Я тренировалась для этого. Не думала, что окажусь в лидерах.
— Невероятный забег. В колледже занимаешься кроссом?
— Да. D1. Финишировала третьей на национальном чемпионате.
— Впечатляет. — Я сканирую финишную линию, не понимая, почему думаю, что найду Марго в группе с семнадцатью минутами. Сомневаюсь, что она здесь, если только не для того, чтобы поддержать подругу, но я все равно ее ищу. — Отличная работа.
— Она скоро будет здесь. — Катарина упирается ногой в бордюр, чтобы размять икру, и стонет. — Марго. Примерно через тридцать минут.
Я оживляюсь.
— Она здесь?
— Да. Она почти отказалась сегодня утром, но я думаю, что она была рада попробовать еще раз и не оказаться на этот раз в медицинской палатке.
Я смеюсь.
— Это было бы гораздо предпочтительнее. Ты знаешь, что на ней надето?
— Футболка с надписью
— Как ты думаешь… — Я облизываю губы и прочищаю горло. — Она не будет возражать, если я буду ждать ее на финише?
— Думаю, ей бы это очень понравилось. — Катарина смотрит на меня и улыбается. — У меня нет от тебя странных предчувствий, и она была очень счастлива, когда вернулась от тебя. Ты сделал что-то правильное.
Не знаю, почему это вызывает у меня головокружение, но это достаточное подтверждение для того, чтобы остаться здесь. Я слегка сжимаю ее плечо и направляюсь к концу финишного желоба.
— Спасибо, что успокоила.
Через несколько минут прибегает Ретт, а за ним Холден. Я смотрю, как волны финиширующих пересекают линию, и ищу ее. Время на часах подсказывает мне, что до финиша еще минут пять, но вспышка цвета на последней десятой мили привлекает мое внимание, и я бегу к волонтерам, раздающим медали.
— Привет, — говорю я одной из женщин. — Вы не против, если я подарю одной из участниц медаль? Это ее первый забег на 5 км, и я хочу сделать ей сюрприз.
— О, конечно. — Женщина вручает мне медаль и майларовое одеяло. — Вы тоже сделаете ей предложение?
— Что? — Я рассмеялся смехом и качаю головой. — Нет, мэм. Мы встречались всего один раз.
— Иногда это все, что нужно, чтобы понять. — Она подмигивает и поворачивается, чтобы поздравить мать, толкающую коляску.
— И на очереди Марго Эндрюс из Чикаго. Поприветствуйте Марго, — обращается комментатор к толпе, и я двигаюсь вперед, чтобы она не пропустила меня.
Быстрый осмотр показывает, что она в лучшей форме, чем после полумарафона, и я вздыхаю с облегчением.
— Привет, — говорю я, и ее взгляд встречается с моим. — Я уже говорил это однажды, но повторю еще раз. Мы должны перестать так встречаться.
МАРГО
Финн здесь.
Передо мной.
Без рубашки, потный и с медалью в руках.
Я моргаю и смотрю на него, недоумевая, что, черт возьми, происходит.
— Ты бежал? — спрашиваю я, и это кажется самым глупым вопросом в мире.
Очевидно, что он бежал.
К его шортам прикреплен нагрудник, а на шее висит медаль. Его щеки покраснели, а вдоль линии волос выступили капельки пота. Мне хочется пнуть себя за то, как глупо я говорю.
— Да. И ты тоже. — Он протягивает медаль, и я наклоняю голову, чтобы он мог надеть ее на меня. — Поздравляю с первым забегом на 5 км. Как ты себя чувствуешь?
— Немного лучше, чем на полумарафоне, но еще мне хочется блевать. Это нормально?
— Абсолютно нормально. Давай принесем тебе воды и спортивный напиток.
— Это знакомое ощущение.
— На этот раз меньше обмороков, так что мы начинаем лучше. — Он протягивает мне руку, и я опираюсь на его бицепс для равновесия. — Сколько у тебя времени?
Я проверяю часы.
— Двадцать восемь минут и сорок пять секунд.
— Черт возьми, мисс Эндрюс. Это впечатляющая работа, мой друг.
Забавно слышать, как он называет меня своим другом после тех грязных вещей, которые он говорил той ночью. После того, как с легкостью бросил такое прозвище, как
— Да? — спрашиваю я.
— Конечно, да. Ты должна гордиться собой.
Его похвала зажигает меня, и мне становится теплее, чем когда я напрягалась на трассе. В ней нет ничего снисходительного, и она заставляет меня чувствовать, что я добилась чего-то важного. Как будто я хорошо поработала, и я никогда не думала, что буду так гордиться физическим достижением.
— Спасибо, — говорю я, и странный всплеск эмоций зарождается в середине моей груди. Я принимаю спортивный напиток от волонтера и откручиваю крышку. — Какое у тебя время?
— Четырнадцать минут и немного мелочи.