– Прошу, прошу, – согласился я, с надеждой поглядывая на небо: не начинает ли солнышко клониться к закату. Увы, не начинало.
– Меня зовут Казимир Нойшальк, и я – бывший доктор теологии императорского университета. – Слова его лишь подтвердили мои подозрения относительно его профессии и о том, откуда мог узнать названия запретных книг. – Не стану вдаваться в подробности, как и ради чего я соблазнился тайным искусством. – Я глянул на него, но он смотрел куда-то вдаль. – Важно лишь, что я совершил ошибку, инквизитор. Заключил договор с силами, с которыми теперь не в силах совладать. Моя жизнь теперь не стоит и ломаного гроша, и не думаю, что без вашей помощи я сумею пережить нынешнюю ночь.
Он закусил губу так, что на ней выступила капелька крови.
– В обмен на защиту я готов поделиться с монахами Амшиласа знанием, – сказал он, тяжело дыша. – Расскажу все. От кого получил книги, кто был моим учителем, какие заклинания я использовал… – Он снова вздохнул. – Расскажу все, чего они только захотят. В обмен на жизнь.
– Прежде чем мы перейдем к тому, что вам угрожает, позвольте задать вам несколько вопросов…
Он молча кивнул.
– Вы видели произведение аль-Ахмади в оригинале или в латинском либо греческом переложении?
– Во всех трех.
– Тогда скажите мне, прошу, кто в арабском оригинале именуется Царем Демонов, что в латинском и греческом переводе старательно обойдено?
– Иисус Христос, – пожал он плечами. – Но вы ошибаетесь, когда говорите, что это обойдено. В латинской рукописи начертаны инициалы: I.C.
– А какими литерами написано имя нашего Господа в оригинале?
– Не литерами, – пробормотал он. – Аль-Ахмади нарисовал фигуру на кресте, заменив имя рисунком.
– Вы не должны этого знать, – произнес я медленно.
– Не должен бы, – признал он. – Если только я не видел это воочию.
– Как вы добрались до дуба друидов?
– Сквозь бездну крови, хаоса и боли, – ответил он, кривясь, будто от воспоминания, которое было ему неприятно.
– Каким испытаниям вас подвергли?
– Никаким. Путешествие к дубу – уже само по себе испытание.
– Как выглядел дуб? Сколько людей нужно, чтобы обхватить его ствол? Намного ли он толще того, у которого мы сейчас стоим?
– Дуб – всего лишь символ. Он – бесформенное пятно мрака, в котором магические руны горят пламенем, сотканным из глубочайшей тьмы. – Глаза чернокнижника (а теперь я знал, что он и вправду чернокнижник) блеснули при воспоминании. – Из тьмы, которой человек и вообразить не в силах.
Я кивнул.
– В таком случае вы получили, что хотели, доктор Нойшальк. Именем Святого Официума я арестовываю вас и обвиняю в практиках, запрещенных нашей святой матерью Церковью, единой и неделимой.
Он вздохнул с искренним облегчением и радостно усмехнулся. Искренне признаюсь: я впервые столкнулся с подобной радостью у арестованного.
Что ж, человек учится всю жизнь, а кроме того, не я ли совсем недавно размышлял, что мир преисполнен удивительными неожиданностями?
– Хорошенько приготовьтесь, – сказал он, заворачиваясь в шерстяной плащ, хотя вечер был теплым. Глубоко на голову он натянул шляпу с мятыми полями.
Мы гнали целый день, и наши кони теперь стояли, тяжело дыша, под кленом. Нойшальк утверждал, что ночное путешествие будет опасным, и я согласился с его словами. Если он и вправду призвал демона, жаждущего теперь его крови, то именно вашему нижайшему слуге придется противостоять этому демону.
Была некая ирония в том, что я, инквизитор Его Преосвященства епископа Хез-хезрона, слуга Божий и молот ведьм (ибо так нас называют), должен защищать жизнь проклятого богохульника, мага, занявшегося темным искусством и обрекшего свою душу на вечные муки.
Я подбросил дровец в костер и отпил пару глотков из баклаги.
– Справитесь? – спросил он прерывающимся голосом. – Хватит ли у вас сил?
– С помощью Божьей, – пробормотал я. – Но если вы меня обманули, то, клянусь, устрою вам ад похуже того, что учинил бы вам демон, о котором вы рассказывали.
Он помолчал, а затем снова принялся дергать простреленную сединой бороденку.
– Как ваше имя? Если дозволено мне спросить…
И вправду, во время предыдущей беседы я как-то не подумал, чтобы представиться Нойшальку; был слишком занят проверкой истинности его знания, а после мы молча гнали напрямик, через лес, чтоб оказаться поближе к Амшиласу.
– Я Мордимер Маддердин, – сказал я. – Лицензированный инквизитор Его Преосвященства епископа Хез-хезрона.
– Ох. – Нойшальк повернул ко мне лицо. – Я о вас слыхал…
– Правда?
– И о том, что вы – друг друзей…
– Порой помогаю людям в их нужде, если только это не противоречит моим прямым обязанностям. – Я неохотно кивнул, поскольку не желал, чтобы такие люди, как Нойшальк, звали меня другом друзей.
Потом я глянул в вечернее, затянутое тучами небо и удивился, что после столь солнечного дня так быстро набежали тучи. Серебряный, похожий на половину денария полукруг луны раз за разом нырял в темные облака.
– Садитесь поближе, – приказал я, ощутив внезапное беспокойство.
Маг охотно воспользовался приглашением.
– Чувствуете это? Чувствуете? – зашептал он лихорадочно и обнял руками колени.
