— Погоди! — ехидно подал голос Синоптик. — Ты же вроде еще покупаться перед сном хотел? Водичка же теплая, ты чего?
— Скажешь тоже, — неожиданно мягко ответил ему Вахтер. — Вон уже над гладью мошка встала, искусает. Да и дно здесь все в гальке, некомфортно.
— Ладно, — сказал Синоптик. — Есть и хорошие новости: через пару километров дальше по тракту будет поляна, на которой кто-то уже развел костер. Мясо жарят. Песни матерные поют.
— Вот и отлично! — обрадовался Вахтер и ускорил шаг. — Все складывается отлично и некоторые последние новости просто окрыляют! Будет чем порадовать Тейли.
— Чем? Что ты рискуешь ее больше никогда не увидеть?
— Я хочу ее видеть, и я ее увижу! — твердо ответил Вахтер. — Ни один судьболомный камень меня в этом не обломит. Тут другое. Страшила!
— Страшила? Тот здоровенный дурень, насмехавшийся надо мной? Он меня еще вшой-переростком обзывал?
— Это он сгоряча, — утешил Синоптика Вахтер. — Сам подумай, ну какой из тебя переросток. В общем, Страшила жив!
— И с чего ты взял, что Страшила жив?
— Дурень, ну раз этот механизм оживления подействовал на Кроша, который точно был мертв — значит, система работает. А раз Страшилу не удалось вернуть к жизни, вывод один — он и так живой!
— Ну да, — согласился Синоптик. — Оживись они оба в лаборатории, Страшила бы тебя точно пришиб. Это тебе не квелый Крош.
— Ой не надо. Я однажды уже избил этого пухляка, когда он меня из себя вывел. Чем громче шкаф, тем больше падает.
— «Избил»! Треснул по башне бутылкой в пьяной драке — называется избил?
— Ну а что, я бы в лаборатории еще одну бутылку не достал?
Дорога, уже начавшая покрываться мглой надвигающихся сумерек, сделала поворот, и как только Вахтер его миновал, открылся вид на большую вытоптанную поляну, в центре которой горел большой костер и сидели люди. За ними стояли две крытые повозки и фыркали распряженные на ночь лошади.
Отдельно на жаровне над углями жарилось мясо, чем занимался здоровенный бородатый мужик в черном одеянии наподобие халата. Он недобро посмотрел на путника, но ничего не сказал, молча вернувшись к занятию.
— А что, кончилось вино?
— Да было еще. Кроликов только не хватает, закусывать нечем. Ха-ха! Восолап, наколдуй нам еще кролика, как орденским дурням наколдо…
Говорящий осекся, заметив постороннего. Вахтер остановился перед костром. Чуть поклонился людям.
— Будьте здоровы и счастливы, уважаемые граждане! Не приютите ли на ночь несчастного путника?
— Отчего же путник несчастен? — осведомился один из сидящих у костра, занимаясь между делом поеданием куска мяса.
— Оттого что не обогрет, не накормлен и ночлега не имеет.
Собрание переглянулось и единодушно вынесло вердикт, что еще один человек им не помешает.
— Наливай вина, бери мяса, усаживайся у костра. Вместе веселее!
— А как знать, что он не Темная душа? — спросил один из отдыхающих. Другой загоготал, указывая на Вахтера, который в это время уже примостился у огня, подоткнув позади себя одежду на корягу. Попутно он уже принялся уничтожать вино в маленьком кувшинчике, что ему протянули щедрые хозяева бивака.
— Да я нашего брата-бродягу по повадкам узнаю, видишь, как умело одежду за спиной разостлал? Не первый год, видать, по дорогам да весям мыкается. И где ты видел, чтобы Темные души вино пили?
— Если это есть доказательство, что я не Темная душа, — сказал Вахтер. — То я готов до утра доказывать, что я не Темная душа! А вы те самые бродячие затевахи, про которых сейчас все только и говорят?
— Ты про историю с шапкой и кроликами? Как мы Орден обдурили? — уточнил мясожарщик Восолап. — Хе-хе. Да, про нас, но лучше об этом громко не разговаривать. Словят Золотые знамена и того, развешают по елочкам, что шишки. Обидчивые они и шуток не понимают.
— Ну да сейчас-то можно, — сказал другой из творческого коллектива бродячих артистов. — Мы уже на земле Хвойных княжеств. А у них сейчас с Орденом большая война зачинается!
— Хвоя в обиду не даст, это точно! — согласился еще один артист. — Тем паче, тут в паре десятков верст их великий князь Вестислав Косой стоит со своим войском. Он нас защитит и в обиду не даст!
— Косой? — спросил Вахтер и тут же глумливо засмеялся, настолько не вязался велеречивый титул и красивое имя с народным прозвищем. — И что, некому было его косоглазие вправить?
— Глаза у него на месте, как у всех, — пояснил один из собеседников. Имен их Вахтер и не пытался узнавать, поскольку здесь подобное было не принято, тем более, не рекомендовалось говорить свои имена на ночь глядя впервые увиденному человеку. — Косым его назвали, глядя, как он дичь бьет на княжеской охоте. В том смысле, что как бы и стреляет, да все попасть не может. Гы-гы!
Остальные поддержали гогот и вскоре затянули полупьяными голосами матерную песню про князя, что отправился по дичь-кулич, в куличка стрелял, себе в зад попал. Оооо, попал!
— Оооо, попал! — хором затянули бродячие артисты, качая кувшинчиками с вином.
